Укушенная - Джордан Стефани Грей Страница 45

— Твоя сила, — начинаю я, в то время как она сжимает пальцы в когти. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Ты бы не смогла, — тихо говорит она, глядя на эти когти. — Мой отец — герцог Канады. Он утонул во время весеннего равноденствия, в ночь солнечного затмения, и получил способность, о которой никто раньше не знал. Заклинатель Земли. — Она с нежной улыбкой поглаживает травяной бутон, и он прорастает между её когтями, превращаясь в лаванду.

— Невероятно.

— Да. Двор надеялся, что способность перейдёт к его семерым старшим сыновьям, и однажды мой отец обретёт власть на всех континента. — Порция вздыхает, и её коготь случайно срывает лаванду со стебля. — Вместо этого она перешла только ко мне.

Правда. Всё правда.

Порция срывает веточку лаванды и предлагает её мне.

— Можно?

Я киваю, не совсем понимая, о чём она спрашивает, но желая воспользоваться шансом. Порция пока не лгала мне. Она не угрожала мне и не калечила меня. Находиться рядом с ней так же комфортно, как мне было с тех пор, как я осталась наедине с Уной, и в таком месте как это, это кое-что значит. Проворными пальцами она распускает мой влажный хвост, прежде чем вплести в прядь моих волос веточку лаванды, а затем ещё одну с противоположной стороны. Венок из цветов. Я осторожно касаюсь нежных лепестков, и она с надеждой смотрит на меня, её желтые глаза Беты сияют даже в темноте бури.

Когда-то я бы ответила ей тем же. Я бы тоже вплела в её волосы лаванду, и мы бы восхищались тем, как тёмно-фиолетовый цвет смотрится на фоне её тёмных кудрей. Однако я больше не тот человек. Теперь, когда я пытаюсь улыбнуться ей, это больше похоже на гримасу.

— А это что, плохо? — нажимаю я. — Что она перешла к тебе, а не к твоим братьям?

— Зависит от того, кого ты спросишь. — Она откидывается назад, опираясь на руки, и ветер развевает её прелестные кудряшки. — Отец сказал бы, что это дар, данный нам, чтобы помочь Монтгомери занять более высокое положение в будущей стае Принца Волков. Ни одному из моих братьев не представилась такая возможность.

— А что бы сказала ты?

Она снова улыбается. Мягко. Сладко. Без единого клыка в поле зрения.

— Что я скорее буду беспокоиться о политике нашего окружения, чем о политике нашего двора.

— Ох. — Я морщу лоб. Но оборотни не могут покинуть свой двор, не так ли? Они не могут покинуть свою стаю? Именно это Син сказал мне ранее. Выхода нет. Я открываю рот, чтобы подтвердить это, но Порция прерывает меня с извиняющимся выражением лица.

— Не только я здесь отличаюсь от других. — Она указывает на мой пристальный взгляд, наматывая на палец веточку плюща. — Наши способности — что бы они ни значили в долгосрочной перспективе — отличают нас друг от друга. Этот двор… Он нуждается в нас.

Я слышу то, что остаётся невысказанным, нравится нам это или нет. Порция одаривает меня лёгкой улыбкой.

— Если ты собираешься спарринговать с нами, тебе действительно следует научиться контролировать своё тело — по крайней мере, частично. Когти и клыки будут твоими лучшими друзьями против этой шайки. — Она кивает на тренировочный двор, на кряхтящие и дерущиеся тела наших гибких сверстников. Син потерял рубашку в схватке с нашим инструктором — ряд за рядом его впечатляющие мускулы намокали и с них капало, — но Инструктору Шепарду ещё предстоит пролить кровь. Син уклоняется от следующей атаки инструктора с абсурдно быстрыми рефлексами, пригибаясь и сбивая инструктора с ног. Инструктор Шепард с громким стуком падает на землю, и Син протягивает ему руку, чтобы помочь подняться, но инструктор Шепард использует эту возможность, чтобы повалить Сина на землю вместе с ним. Они борются ещё несколько минут. В ход идут кулаки, а затем и когти.

— Стоит ли нам беспокоиться о них?

— Нет. Инструктор Шепард всего несколько раз ранил своих учеников, но никаких серьёзных телесных повреждений у них не было, — говорит Порция, как будто это её утешает. — Нам следует беспокоиться о тебе. У нас три раза в неделю проходят Сражения и Завоевания. Если ты не можешь развить более быструю реакцию, забудь о лазарете. Окружение Эви и Эрика сведёт тебя в могилу.

Она резко берёт меня за руку, проводя линии от ладони до кончиков пальцев.

— Твои когти растут из этой центральной кости. При полном преобразовании эта кость крошится и превращается в лапу, но в остальном ты можешь удлинить когти на пальцах. Думай об этом, как о звёздной пыли в своих венах. Это превращает тебя в того, кем тебя создала Вселенная. Тебе нужно только призвать это на помощь.

Я отдёргиваю руку.

— Не вселенная создала меня такой.

— Я… знаю. — Порция делает глубокий вдох, и цветы над нами увядают настолько, что дождь просачивается сквозь их лепестки и падает нам на головы. — Мне жаль. Я не хотела тебя обидеть, Ванесса.

Тоже правда.

Я заправляю выбившиеся пряди волос за уши и завязываю их в конский хвост, стараясь, чтобы косички и лавандовый цвет оставались на месте. Затем я понижаю голос.

— Эви и Эрик… они часто бывают жестокими?

Порция тихо смеётся, хотя в её глазах появляются нервные морщинки, когда между нами расцветают подснежники.

— Они из королевской семьи оборотней, Ванесса. Как ты думаешь?

Прикусив губу, я перевожу взгляд на других оборотней. Они держатся на безопасном расстоянии от Эви и её друзей, почти образуя полукруглую границу вокруг них. Как будто все в этом замке знают о гневе Ли — об их потенциальной злобе. Особенно в том, что касается меня. Я нервно вытираю ладони о бёдра.

— Мы воспитаны не так, как ты… не как простые смертные. Люди, — поясняет Порция. — При дворе Волков насилие — это сила. Это инструмент, который нужно использовать, лестница, по которой поднимаешься к славе. Те, кто во главе, должны быть свирепее остальных. — Она проводит изящными пальчиками по распускающимся лепесткам. — Мы все здесь играем в игру, и Эвелин с Эриком должны быть лучшими.

Что-то в её словах настораживает, и от её честности у меня сжимается сердце. Я наклоняюсь вперёд, пульс бешено стучит в ушах.

— Ты знаешь, кто меня укусил, Порция? Ты знаешь,