Хранитель - Эмми Чендлер Страница 44

Оставлять их — огромный риск. Но я должен на это пойти, если надеюсь, что смогу защитить их в долгосрочной перспективе.

Шаттл, конечно, все еще там, где я его оставил, но ночной шторм сорвал с него одну из больших сухих веток, обнажив разбитое лобовое стекло.

Меня охватывает беспокойство, пока я не расчищаю оставшиеся ветки и не вижу, что транспорт по-прежнему в целости и сохранности. Но это не продлится вечно, и если мой план сработает, мне больше не придется прятать его, чтобы сохранить содержимое для себя. Поэтому я открываю дверцу и заползаю в транспорт, впервые с тех пор, как нашел его, намереваясь извлечь из него все, что только может мне пригодиться.

Когда я собрал все лишние винты, болтики и переключатели, которые смог найти, я начал снимать кожу и обивку с сидений. Подумав, я извлек из-под них пару регулировочных рычагов. У рычагов тупые концы, но их можно заострить, что сделает их полезными для чего угодно — от наконечников копий до вертелов для запекания и колющего оружия для Одры и Мейси.

Освободив внутренности от всего, что я могу унести, я поднимаю смятый капот и провожу следующий час, разбирая мотор, пока не нахожу кольцеобразные магниты в центре двигательной установки. Мне нужно всего три штуки, но я беру их все, чтобы они не достались кому-нибудь еще.

К тому времени, как я возвращаюсь через лес к поселку, нагруженный двумя туго набитыми рюкзаками, проходит уже полдня. У кромки деревьев я останавливаюсь, все еще скрытый от посторонних глаз, и оцениваю то, что вижу.

Повсюду мужчины. Большинство из них бесцельно слоняются по городу, но небольшая группа собралась поиграть в кости или карты неподалеку от того места, где потрескавшийся тротуар ведет из города, а другая группа собралась в парке, где, судя по скандированию, люди делают ставки на драку.

Игры и драки — единственные развлечения, доступные мужчинам, которым не хватает женского общества, и они быстро стареют. Вот почему до появления Одры и Мейси я большую часть времени проводил в лесу.

Сегодня на улице нет ни одной женщины. Несмотря на дневную жару, они стараются по возможности не выходить из дома, чтобы снизить риск нападения или кражи у своих опекунов.

Я не вижу никаких признаков волнения. Вообще ничего интересного. А это значит, что Одра и Мейси, скорее всего, все еще одни в нашей комнате, ожидая моего возвращения.

Но я только наполовину заполнил свой список покупок.

Испытывая облегчение, я как можно тише пробираюсь через лес к зданию на другой стороне поселка, напротив общежития, где мы живем, — зданию, которое когда-то служило чем-то более безопасным, чем жилой дом.

Чтобы сделать поселение максимально рентабельным, компания, спонсировавшая первых колонистов, использовала стандартные размеры и модульный метод строительства, поэтому большинство зданий выглядят как квадратные блоки или прямоугольные коробки. Окна имеют стандартный размер. Стены были построены из металлических панелей, которые имели шестифутовые секции, что означает, что все комнаты имеют длину от двенадцати до восемнадцати футов. Все двери имеют стандартную высоту и ширину. Даже наружные двери.

Очень прочные двухслойные металлические наружные двери, которые открываются, а не задвигаются в ниши в стенах.

В этом здании на другом конце поселка до сих пор сохранились две функциональные наружные двери с неповрежденными металлическими рамами. Одна из этих дверей находится позади здания, лицом к лесу, и ее не видно из общежитий.

В этом здании никто не спит, потому что здесь нет кроватей, и хотя в одном конце нижнего этажа есть то, что когда-то было промышленной кухней, бытовой техники давно нет, а раковины больше не функционируют. Все, что можно было вынести из здания, было давным-давно вывезено, за исключением наружных дверей и прозрачных поликарбонатных стекол с нескольких неповрежденных окон верхнего этажа.

Я пересекаю узкую полоску земли между лесом и зданием так тихо, как только могу, затем ставлю оба рюкзака на землю и достаю свой набор инструментов, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что я один. Насколько я знаю, никто еще не догадался, что у меня есть больше пары базовых инструментов.

Поселение А в основном населено одиночками, которые с такой же вероятностью зарежут друг друга, как и заговорят друг с другом, что является одной из причин, по которой правило боя один на один по большей части остается в силе. Но даже одиночки объединяются, несмотря на правила, чтобы добиться того, чего они хотят, или победить общего врага, и мой набор инструментов — это определенно то, за что они будут сражаться со мной.

Как и Одра с Мейси, когда мой план по их сохранению станет известен.

Что сделает эту дверь очень необходимой.

Я открываю ее и осматриваю металлическую раму. На ней немного ржавчины, что неудивительно, но, похоже, это не повлияло на целостность конструкции. Рама удерживается на месте с помощью ряда винтов, крепящих ее к металлическим стойкам в стенах. Моя цель — снять дверь и ее раму целыми, чтобы я мог установить все это на место гораздо более слабой и совершенно незащищенной раздвижной двери в нашей комнате.

Преимуществом отсутствия у меня электроинструмента является то, что ручная отвертка работает бесшумно. Недостатком является то, что для откручивания шурупов из металлической дверной коробки вручную требуется много времени и физических сил.

Последних у меня предостаточно. Но солнце уже садится, и обе планеты находятся низко над горизонтом.

У меня урчит в животе, когда я начинаю завинчивать первый винт, прижимаясь к другой стороне рамы, чтобы использовать рычаг. Но я не могу позволить себе тратить время на еду. Я не могу одновременно держать фонарик и открывать дверь в здании, а это значит, что мой проект превратился в гонку против вращения планеты.

Работая, я краем глаза наблюдаю за заходящим солнцем, но, не дойдя до половины завинчивания шурупов, ловлю себя на том, что вглядываюсь в тень здания. От напряжения у меня на лбу выступает пот, и мне приходится часто останавливаться, чтобы вытереть его. И хотя на раме почти нет видимой ржавчины, несколько винтов, похоже, проржавели изнутри.

Вынимая их, я кладу каждый в карман, но к тому времени, как я добираюсь до последней стороны — той, к которой прикреплена дверь, — дневной свет уже давно погас. Луна светит ярко,