Как я сняла дракона - Даная Иная Страница 44

Прямо напротив располагался массивный камин, в котором разгорался огонь, а в углу — большое зеркало с резной рамой. И, конечно, десятки или даже тысячи драконов повсюду.

Завернувшись в одеяло, я взглянула на Миарфена, который внимательно наблюдал за мной.

— Знаешь, — начала я, стараясь подобрать правильные слова, — когда я впервые увидела истинного тебя через снимок, это потрясло меня до глубины души. Ты оказался не просто суровым и величественным существом с огненными глазами, но и кем-то гораздо более глубоким, чем я могла себе представить.

Миарфен слегка наклонил голову, и его лицо на мгновение приняло серьезное выражение. Однако я не собиралась отступать: слишком важным было то, что я хотела сказать.

— Это было нечто значительное для меня, — продолжила я. — Потеряв камеру, я жалею, что не сохранила эти воспоминания. Да, ты запретил вспоминать. Но для меня этот кадр имел особую ценность. Это была наша первая встреча. Мне жаль, что я больше не смогу запечатлеть твою душу, даже если бы ты позволил.

— Яра, — попытался прервать меня Миарфен, но я подняла руку, давая понять, что планирую завершить свою мысль.

— Но я уже решила, чем займусь в Эфемиросе, — я старалась выразить все, что накопилось в душе за эти дни. — Кулинария — это тоже мое хобби. Поэтому я буду готовить. Например, могу начать делать сладости на заказ. Открыть собственную кондитерскую лавку…

— Яра, — снова прерывал меня Миарфен. — Я хочу, чтобы ты творила, чтобы твое искусство жило.

Повернувшись, дракон направился к столу. Протянул руку к какому-то предмету. Это была моя фотокамера.

— Но… как? Откуда? — забыв про одеяло, я подбежала к дракону. Мы оба были обнажены, но мне было не стыдно — важнее всего было то, что мой фотоаппарат снова был со мной.

— Светлые силы победили, Яра. Свет всегда находит путь, даже среди тьмы. Но ты была чересчур поглощена бегством к мосту, чтобы это заметить.

Слова звучали как волшебство. Я не могла поверить своему счастью, сжимая в руках прозрачный аппарат с огоньками внутри.

— Как ты ее нашел? — тихо спросила я, все еще не веря, что камера у меня. — Где она была?

— У меня свои способы, — загадочно произнес Миарфен, и в его глазах блеснула искорка. — И я предпочту оставить их в секрете. Главное, что темные силы иссякли, и отныне не побеспокоят жителей Эфемироса.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя себя немного неловко. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.

— И не надо знать, — ответил дракон.

— Хорошо, что я все-таки не решилась перейти по Лунному мосту, — призналась я.

— Это не имеет значения.

Эта фраза вызвала у меня раздражение, но Миарфен продолжил:

— Даже если бы ты попробовала пройти по этому мосту, ты все равно осталась бы в Эфемиросе. Попасть в другой мир с помощью Лунного моста может только тот, кто всей душой этого жаждет. Твоя душа хочет быть здесь — так что у тебя бы ничего не вышло.

Миарфен ненадолго замолчал. Затем его голос зазвучал глубже и мягче:

— Моя душа тоже желает твоего присутствия здесь, Яра. Всегда.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с невероятной силой. Неужели это то, о чем я даже боялась подумать, слишком уж волшебной казалась мне эта мысль? Но прежде чем я успела что-то ответить, Миарфен снова заговорил:

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— А в обязанности жены входят фотосессии мужа? — лукаво улыбнулась я, определенно рискуя.

— Весьма вероятно, — мне показалось, что на лице дракона промелькнула тень улыбки.

— Тогда я согласна.

Эпилог

Прошло десять лет. Десять лет с тех пор, как я совершила выбор, который изменил всю мою жизнь. Сейчас я стояла на вершине одной из гор острова, который был домом Миарфена — а после пышной свадьбы стал домом и для меня. Остров Огненных Вершин: ласковый, теплый, дружелюбный. Мой.

За эти годы я стала настоящей фотохудожницей. Мои работы были известны по всему Эфемиросу. Лунные лисы, мудрые тролли, изящные эльфы — все обитатели этого волшебного мира не раз становились персонажами моих снимков. Я рассказывала истории без слов и передавала чувства — так говорили о моих фотографиях.

Я часто навещала остров Звездного Сияния. Мой купол превратился в полноценную фотостудию — пространство, где я могла творить и экспериментировать. Здесь я обожала запечатлевать желающих или же продумывать идеи следующих фотопроектов. В купол ко мне любили забегать Лирана и Аэльдри — не только пофотографироваться, но и просто поболтать.

Правда, в последние годы я немного сменила фокус своих фотопортретов: главными героями стали наши с Миарфеном дети: восьмилетний Элиан и пятилетняя Арри. Они унаследовали уникальные черты обоих родителей, сочетая в себе силу дракона и мягкость человеческой натуры. Но все же были такими разными: уверенный в себе маленький мужчина Элиан и боевая задира Арри.

Элиан был мечтателем, полным грандиозных планов, направленных на улучшение нашего мира. Его любопытство и жажда приключений не знали границ. Каждым вечером он усаживался рядом с отцом, зачарованно слушая рассказы о великих драконах, их подвигах и невероятных битвах против зла. Особенно ему нравились легенды о том, как настоящая любовь способна победить даже непроглядную тьму.

Арри же переняла страсть к искусству. Она проводила дни, рисуя яркие и причудливые картины, в которых оживали самые фантастические существа, рожденные исключительно ее фантазией. Я регулярно находила ее сидящей на траве, окруженной листами бумаги, красками и карандашами. Арри хотела стать такой же прекрасной художницей, как ее прадедушка.

А еще я все-таки открыла кондитерскую лавку с локальной изюминкой. Мои десерты — обжигающие вафли с огненной начинкой, торт «Вулканическое извержение», горячее мороженое, крем-брюле «Горящее море» — быстро завоевали сердца гурманов по всему Эфемиросу благодаря оригинальности и смелым сочетаниям вкусов.

Миарфен оставался могущественным правителем, но теперь его власть была не только в силе и огне, но и в любви, которую он делил с семьей. Он был не просто драконом, защищающим земли Эфемироса, но и заботливым отцом, старающимся находить время для своих детей, несмотря на многочисленные обязанности и тревоги, связанные с управлением.

Портрет моей бабушки, созданный искусной рукой деда Миарфена, занял почетное место в гостиной. Я часто останавливалась перед ним, вспоминая все те бесценные моменты, что я провела с бабулей. Бабушкины родные глаза смотрели на меня с полотна, словно поддерживая и