Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер Страница 43

Это как наблюдать, как океан собирается в стену, в гигантскую волну. Как будто он задерживает дыхание. Как будто его глаза наконец вернулись домой после долгого пути. И он поглощает меня целиком — рассматривает мои голые ноги, живот, грудь, словно хочет запомнить их. Словно это единственный и последний раз, когда ему позволено на меня смотреть. В этом слабом золотистом свете и холодных, пустых тенях.

Он движется так, будто падает — три резких шага к кровати, руки скользят под моими коленями, пока его ладони не охватывают мои бёдра, и затем он разворачивает меня, пока моя голова не оказывается там, где раньше лежала подушка.

Вот мы снова здесь, мои ноги перекинуты через его плечи. Но половина моей спины лежит на кровати, нижняя часть тела приподнята под углом, а его руки держат меня за зад. Моя влажная розовая плоть раскрыта перед ним, прямо под его подбородком. Будто он несёт еду, готовый слизать всё дочиста.

— Дессин… — я хныкаю. Потому что мне не хочется, чтобы он снова пробовал меня на вкус. Я хочу тот растущий бугорок в его штанах. Хочу почувствовать, как он растягивает меня. Как входит в меня.

Он качает головой.

— Мне нужно подготовить тебя под мой размер, малышка.

Я не совсем понимаю, что это значит, но он уже начинает ласкать меня. Мучительно медленные движения языком вверх и вниз по моей щёлке. Это жестоко. Как наказание. Горячая, влажная плоть проникает внутрь, заставляя моё тело дрожать, словно от землетрясения.

— Ох… — я задыхаюсь.

— Вот так, — он бормочет, прижимаясь губами к пульсирующему клитору. — Раскройся для меня.

Я теряю всякое чувство приличия. Бёдра сами приподнимаются к его лицу, ноги сжимаются на его плечах. Он перехватывает мои бёдра, фиксируя меня именно так, как ему нужно. Он сидит на коленях, погружая язык в меня снова и снова, пока я уже не могу терпеть.

— Я готова.

Мои ноги начинают соскальзывать с его плеч. Но этот мужчина, этот альфа, резко притягивает мои бёдра обратно к своему рту. Это животный инстинкт. Будто зверя отрывают от еды. Он теряет голову от моего вкуса, его глаза темнеют, затуманиваются, слепые от ненасытной жажды. Я никогда не видела ничего более сексуального.

Как резинка, напряжение между моих ног, в глубине живота, закручивается всё туже, пока я не уверена, что вот-вот взорвусь.

Я уже трусь о его рот, эти полные губы, и Дессин издаёт низкий, хриплый звук, полный муки. Это рвёт последнюю нить моего сопротивления. Я кричу, когда волна удовольствия накрывает меня, ноги судорожно сжимаются на его спине.

Одна большая, мощная ладонь ложится на мой живот, опуская нижнюю часть тела обратно на кровать. Я превратилась из твёрдого тела в жидкость, растекаясь по простыням.

— Я хочу… я хочу, чтобы ты занялся мной по-настоящему, — выдыхаю я, едва переводя дыхание.

Рука сжимает мой подбородок, приподнимая лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Ты уверена, что этого хочешь? Ты выдержишь меня внутри?

— Да.

Дессин возвышается надо мной, сбрасывая рубашку на пол, расстёгивая белые брюки.

— Я так долго ждал, — его взгляд снова падает на мои раздвинутые ноги, полный лихорадочного желания. — Чтобы почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена. Чтобы трахать тебя, пока ты не запомнишь меня.

Я почти спрашиваю, что он имеет в виду, но его член уже освобождён — твёрдый и огромный. Я сглатываю или задыхаюсь от собственной слюны — не уверена. Рот наполняется влагой при виде его. Моя кровь, плоть, кости — всё кричит, чтобы он наполнил меня. Я киваю, хотя он ничего не спрашивал.

— Я буду медленным, — говорит он, опускаясь на сильных руках, втискивая бёдра между моих ног.

Я тяжело дышу, наблюдая, как кончик касается моего влажного центра.

— Смотри на меня, малышка. В другой раз я позволю тебе наблюдать, как я вхожу и выхожу, — приказывает он густым, низким голосом.

— Хорошо.

Медленно Дессин вводит головку, осторожно продвигаясь внутрь. А я уже вся в нужде, невероятно отчаянно жажду соединиться с ним полностью. Извиваю бёдрами, пытаясь ускорить его.

— Скайленна, — рычит он. — Я вхожу медленно, чтобы тебе не было так больно.

— Мне всё равно, будет больно или нет.

Он выдыхает.

— Но тебе будет.

И он входит на дюйм, растягивая меня. Не больно, но невыносимо интенсивно.

Ещё дюйм. Я задерживаю дыхание, а он внимательно следит за моей реакцией.

Наполовину — и я вскрикиваю. Разрыв плоти. Острая боль.

— Аккуратнее…

Он кивает, останавливается, давая мне привыкнуть.

— Боже, только посмотри на себя. Чёрт возьми, какая же ты красивая. Ты так стараешься принять его полностью…

Я моргаю, слегка двигая бёдрами, давая понять, что готова к большему. Но теперь он отступает, моя влага позволяет его члену легко выскользнуть. Но не до конца. Ещё один короткий толчок — и он снова внутри. Отступает. Входит чуть глубже. И он сводит меня с ума. Или это я свожу его. Потому что я вся мокрая, обволакиваю его своей жаждой.

Он почти полностью вошёл, но снова отступает, не решаясь заполнить меня целиком.

— Десс… — раздаётся мокрый звук, когда он вытягивает член ещё на дюйм, и его глаза темнеют, впиваясь в меня.

— Чёрт, Скайленна…

И я падаю в его затуманенные глаза, в этот внезапный звериный голод, с которым он хочет поглотить меня одним укусом. Он уже не думает, не контролирует себя, когда входит до конца так резко, что его рука закрывает мой рот, заглушая мой крик.

Но это не больно. Это безумное блаженство.

Он снова отступает, только чтобы тут же войти в самую глубину. Я стону под его ладонью, всё ещё пойманная в его немигающем взгляде.

Не знаю, то ли это остатки боли от первых мгновений, то ли осознание, что этот человек, обожающий меня, сейчас ближе, чем когда-либо — но я смахиваю слёзы, подступающие изнутри.

Его рука убирается ото рта, стирая капли, скатившиеся по моим щекам.

Я хочу сказать ему сейчас. Сказать, что на самом деле чувствую. Хочу, чтобы он ответил тем же. Но пока он движется внутри меня, снова и снова, медленно и ритмично, я вижу этот взгляд. Эту тоску, эту вселенскую любовь. Того мужчину, что умрёт за меня. Который разорвёт любого, кто пожелает мне зла.

Его член касается того места, которое его пальцы ласкали в прошлый раз. Я шиплю, когда внутри меня снова закручивается пружина, всё туже, пока я не лезу вверх по этой горе чистого