Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай Страница 43

Не потому, что ответ был очевиден.

Потому что ответ должен был стоить ему всего.

Дарен смотрел на меня долго. И я видела, как в нём сталкиваются князь, наследник, проклятый Вейр, человек, которого с детства учили быть ценой для северных границ, и мужчина, который только что сказал, что не хочет меня потерять.

— Если цена — вы, — сказал он наконец, — я откажусь.

Глупое сердце, к сожалению, решило, что можно верить.

Разум, более опытный и неприятный, сказал: осторожнее.

— Вы не должны отвечать так быстро.

— Я отвечаю не быстро. Я просто впервые говорю вслух то, что уже решил.

Между нами осталось меньше шага.

Я не помнила, кто его сократил.

Возможно, оба.

Дарен медленно поднял руку — левую, не отмеченную тёмной печатью — и остановился, не коснувшись моего лица.

Ждал.

Опять ждал.

Этот человек, который командовал стражей, Советом, крепостью и собственным страхом, учился спрашивать без слов. И от этого становился опаснее любой власти.

Я могла отступить.

Не отступила.

Его пальцы коснулись моей щеки легко, почти осторожно. Совсем не так, как должен касаться мужчина, которого называют проклятым князем. Не как хозяин. Не как спаситель. Не как тот, кто берёт.

Как тот, кто боится спугнуть возможность.

— Я не знаю, как любить без приказов, клятв и защиты, — сказал он.

— Я не просила признаний.

— Знаю.

— И это не признание?

— Почти.

Я выдохнула смешок, который дрогнул.

— У вас всё самое важное происходит почти.

— С вами иначе не выходит.

— Почему?

— Потому что рядом с вами я постоянно оказываюсь на шаг честнее, чем собирался.

Это был момент, в котором можно было бы поцеловать.

Если бы мы жили в простой истории.

Если бы за стеной не сидел Совет, если бы в нижнем зале не светился древний знак, если бы настоящая Виола не исчезла, если бы заговорщики не считали наши решения быстрее нас, если бы моё тело, имя и судьба не были собраны из чужих обрывков и упрямого выбора.

Дарен наклонился чуть ближе.

Я не отступила.

Именно поэтому дверь распахнулась.

— Князь.

Ровен вошёл, увидел нас и застыл с выражением человека, который хотел бы быть где угодно, но судьба, как всегда, выбрала его.

Дарен медленно убрал руку.

Очень медленно.

— Ровен.

— Я стучал.

— Нет.

— Мысленно.

— Говори.

Ровен посмотрел на меня, потом снова на Дарена. Всё веселье с его лица исчезло.

— Поймали человека у старого выезда под конюшнями. Пытался уйти до закрытия ворот. Не из северных. При нём была дорожная пластина Лиаров и письмо без имени получателя.

— Мерден? — спросила я.

— Возможно. Письмо было зашито в пояс. Он сказал, что несёт его лорду Эдвару, потом передумал и сказал, что не умеет читать.

— Удобно, — произнесла я. — Все важные гонцы внезапно неграмотны.

Ровен протянул письмо Дарену.

Тот вскрыл его.

Прочитал.

Его лицо изменилось.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы у меня внутри стало холодно.

— Что там? — спросила я.

Он молчал.

— Дарен.

Он поднял глаза.

И я уже знала: хороших новостей не будет.

— Виола жива, — сказал он.

Мир на секунду сузился до этих двух слов.

Виола жива.

Настоящая невеста.

Та, вместо которой меня посадили в карету.

Та, чьё исчезновение стало началом моего пути в Вейрхольм.

— Где? — спросила я.

Дарен протянул мне письмо.

Ровен не стал возражать.

Я прочла.

Почерк был быстрый, резкий, без украшений.

«Морр прошла корни. Ошибка стала памятью. Держите истинную невесту в Сером Доле до нового приказа. Если Вейр признает её окончательно, Виолу вывести к Чёрному мосту. Эдвар не должен знать всего. Мерден удержит Совет. Лиар отвечает за дорогу».

Я перечитала.

Потом ещё раз.

Слова не менялись.

Эдвар не должен знать всего.

Мерден удержит Совет.

Лиар отвечает за дорогу.

Виола жива.

И находится у тех, кто всё это начал.

Я подняла глаза на Дарена.

Серебряная ветвь на моём запястье вспыхнула так ярко, будто зал корней услышал письмо вместе со мной.

— Значит, — сказала я, и голос мой прозвучал слишком спокойно, — я не заняла место сбежавшей невесты.

Дарен смотрел на письмо.

— Нет.

Ровен тихо добавил:

— Вас поставили на место пленницы, которую всё это время держали как запасной ход.

Вейрхольм за стенами глухо отозвался.

А я вдруг поняла, что обряд не закончил войну.

Он только заставил заговорщиков открыть следующую карту.

Виола Эйрдан была жива.

И если мы не найдём её первыми, Совет узнает ту версию правды, которую принесут люди Мердена.

Та самая невеста

— Закрыть ворота, — сказал Дарен.

Он произнёс это тихо, но Вейрхольм услышал раньше людей.

Где-то внизу, за стенами, загрохотал металл. Тяжёлые створы ворот двинулись, цепи протянули свой низкий скрежет по камню, и крепость словно втянула плечи, готовясь не к обороне даже — к удару.

Ровен уже развернулся к двери, но я перехватила его за рукав.

— Если Виола в Сером Доле, почему они пишут о Чёрном мосту?

Он посмотрел на Дарена.

Дарен всё ещё держал письмо. Бумага в его пальцах почти смялась, но он не замечал.

— Чёрный мост — старая переправа на границе Вейрхольма и земель Лиар, — ответил Ровен. — Там меняют караулы, грузы, иногда заложников.

— Заложников?

— Когда дома хотят делать вид, что это не заложники.

— У вас удивительно честный край, — сказала я. — Даже ложь здесь имеет расписание.

Дарен поднял глаза.

— Ровен, людей к западному ходу. Никто не покидает крепость. Найти Мердена.

— Его уже ищут, князь.

— Не ищут. Находят.

Ровен кивнул и вышел.

Дверь закрылась, а я осталась с Дареном и письмом, в котором моя жизнь вдруг снова перестала быть моей. Только теперь под ударом была не я одна.

Виола.

Та самая невеста, из-за которой всё началось. Девушка, чьим именем меня везли по зимней дороге. Девушка, которая смеялась над Лианой в чужих воспоминаниях, называла её тенью, привыкла не видеть людей ниже себя. Девушка, которую я сначала почти ненавидела за то, что она сбежала, оставив другую вместо себя.

Но она не сбежала.

Её держали.

Её берегли как оружие.

И в этом было что-то настолько мерзкое, что прежняя обида на Виолу вдруг стала мелкой, почти детской. Я всё ещё не собиралась делать из неё невинную святую в розовом ореоле — в моих воспоминаниях она была жестокой, капризной и очень хорошо знала, как больно бить словом. Но знать, как бить, и оказаться связанным чужим замыслом — не одно и то же.

— Мы должны ехать за ней, — сказала я.

— Нет.

Ответ был мгновенным.

Слишком мгновенным.

— Дарен.

— Вы не поедете.