Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 43

было… между членами победившей команды! И тогда уже никто никому не помогал, скорее наоборот. Единственный запрет заключался в том, что нельзя было драться друг с другом и стрелять друг в друга, равно как и использовать магию друг против друга. Всё. Подставить товарища под клыки чудовища — пожалуйста. Столкнуть камень на трассу или иным способом её повредить — пожалуйста. Хоть лавину спустить на отставших.

— То есть, — прошептала я обалдело, — вы друг другу — соперники? Сначала союзники, а потом… А что будет, если команда объединится и к финишу придут все?

— Победу не присудят никому.

На этот раз ответил принц. Спокойно и равнодушно, а я тотчас вспомнила, что его ушлют в какую-то там долину чудовищ, где с большой вероятностью убьют.

— А как же вы будете соревноваться с невестами?

— Хороший вопрос, пыжик, в самую точку. Тут есть маленький нюансик: если принц Эрсий поможет своей распрекрасной девушке, то она его пропустит вперёд. Чуть-чуть. Потому что в этом случае Эрсия вернут во дворец, он женится на благороднейшей Валери и вытащит её за собой. Впрочем, может быть и наоборот, но профит больше у первого варианта.

— А ты вытащишь за собой Росинду, дочь её матери?

Аратэ беспечно ухмыльнулся. Щёлкнул пальцами.

— Почти. Но всё же ты близка к истине: прекраснейшая Росинда вытащит меня. Потому что я, моя умница, лепрекон. А мой народ и Зимний двор как-то не очень пересекаются. Признаюсь честно: мы не считаемся благородной расой.

Вот как? То есть, Аратэ — не аристократ? Я задумалась, осмысляя услышанное.

— Получается, если команда пройдёт первый этап, на втором вы будете соревноваться парами? И моя пара — Харлак?

Лепрекон как-то странно, зло улыбнулся:

— Не советовал бы тебе особо рассчитывать на помощь оборотня, пыжик. Харлак сам за себя. Вряд ли ему захочется защищать тебя. Да и зачем? Какая ему в этом выгода?

— Разве вдвоём не проще выжить?

Аратэ покачал головой, хмыкнул. Наклонился, сгрёб снег. Мне ответил Эрсий:

— Одному выжить проще. Тебе не нужно никого прикрывать и тащить.

— Да, но и тебя никто не прикроет! А если с тобой что-то случится…

Принц пожал плечами. Он явно не был согласен со мной. Лепрекон лепил снежок. Я вздохнула:

— Ладно. Понятно. Пусть каждый сам за себя, но ведь у нас есть первый этап. И там мы зависим друг от друга. Что будет, если команда к финишу придёт не в полном составе?

— Ничего. Второй этап будут проходить оставшиеся в живых.

— А если во втором этапе погибнет вся команда, целиком?

— Никому не присудят победу.

Я всмотрелась в синие глаза Эрсия. Было странно, что он говорит об этом так… равнодушно.

— Понятно, — прошептала и укусила нижнюю губу, пытаясь вернуть себе самообладание.

Стало холодно и неуютно.

— Не в моих правилах критиковать педагогов, — начала я решительно, — но предлагаю команде изменить подход к тренировкам.

— И как же? — мурлыкнул голос позади меня.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Обернулась. Профессор Бахус, чуть мигая левым глазом, смотрела на меня и умывалась громадной лапой, способной превратить меня в мешок с перебитыми костями.

— Во-первых, существует ли возможность включить время в комнатах?

— Нет. Это может сделать только магистр, а он не пойдёт на такой шаг.

Ответил мне Эрсий, но я не сводила взгляда с круглых жёлтых глаз профессора.

— Госпожа профессор, а не могли бы вы мне объяснить, что случится, если в комнате поставить часы? Они не будут идти?

Бахус вздохнула тяжело, перестала умываться, села, обернула лапы хвостом и зевнула. И только потом, наконец, ответила, с лёгким раздражением в голосе:

— Теорию времени, прямого, кольцевого и обратного, а также временны́е разрывы вы не проходили, адепт?

— Нет, — честно призналась я.

— Понятно. Благороднейшая Валери, объясните адептке Иляне, что будет с часами в комнате.

К нам действительно подходили девушки, за которыми маячила зелёная макушка Харлака. Волосы Валери красиво искрились на солнце, голубые глаза отражали небо и казались насыщенно-яркими. А я смотрела на неё и думала, что передо мной — фея смерти.

И задвинутое подсознанием воспоминание вновь всплыло перед глазами.

Слабые, точно игрушки с севшей батарейкой, воины, и ребята, бесстрастно режущие им сонные артерии. «Они подходят друг другу, — подумала с непонятной для себя досадой, — он ледяной принц, а она — фея смерти».

— Часы будут идти, а время — течь, — холодно ответила красавица.

— Если время остановить, то всё остановится, — поторопился добавить Харлак. — Тогда и адепт в комнате не сможет мыться или там… спать. И вообще, дышать и двигаться. Ну то есть, время у нас не отключено, а просто течёт отдельно от времени академии.

— То есть, если уйти и прожить в комнате сто лет, ты вернёшься в тот же миг, как ушёл, но стариком? — уточнила я.

Профессор Бахус удивлённо глянула на меня:

— Странная фантазия!

— Д-да, пожалуй, — неуверенно ответил Харлак.

Интересно. Получается, что ты всё равно тратишь своё время на отдых, точнее, время своей жизни. Это мир не тратит время на твоё личное время… Ой, что-то я запуталась.

— Адепт Иляна, у вас ещё имеются вопросы? — глаза профессора-кошки зажглись зелёным огнём.

— Да. Почему нас так плохо готовят к турниру? Кому нужно, чтобы мы его проиграли?

Бахус зашипела.

Глава 30

Снежок

Эрсий знал, что она выйдет первой, и знал, что она захочет поговорить, поэтому не ушёл в комнаты: решил обсудить с ней всё, прежде чем подойдут другие. Но к его удивлению Иляна вышла вместе с Аратэ. Значит, Валери всё же права, они любовники?

Принц почувствовал странное разочарование.

Тхаргица нравилась ему. Как и многие пустышки, она была откровенна и наивна в своих эмоциях, не умела притворяться и не умела их скрывать. Впрочем, такими были и роаны: Росинда тоже не удерживала свои чувства. Но было в Иляне что-то ещё. Доброта? Какое-то безумное желание душевной близости с посторонними людьми. Это отличало её от тёмных, а от тхаргов — смелость. Ни один тхарг не стал бы смотреть прямо в глаза Эрсию, спорить с Валери… Да даже с безобидной роаной не стал бы. Люди-тюлени, при всей их незлобности, плохо предсказуемы и обидчивы.

Словом, принц чувствовал себя заинтригованным. Так, морозная зима, обнаружив среди своих сугробов первые подснежники, всматривается в них, завороженная смелостью цветов, осознавая, что стоит ей лишь коснуться их, и они погибнут. Поражаясь их наивной наглости.

Но, может быть, Эрсий ошибается? Может, всё дело в глупости? В том, что пустышка наивно вообразила себя под защитой могущественного лепрекона? Ведь стоило