Когда миры соприкасаются - Кут Лекс Страница 43

- Это, правда, хорошая новость. Почему решила остаться? – Поинтересовался мужчина.

- Не захотела терять то, что есть, даже, если это не навсегда.

На обратном пути Беллатрикс рассказала Флоре о причинах такого настроения Айсгайта и об обещании, что они обе всегда будут рядом. Казалось, что подруга была расстроена тем, что его грусть не связана с Беллатрикс, но быстро об этом забыла, после приглашения на чай.

Они пришли к Беллатрикс, Гронса дома не было, родители занимались своими делами, а Мюз пыталась подслушать разговоры старшей сестры с подругой, из-за чего ее часто выгоняли и ругали, но любопытную девочку это не останавливало. Ближе к вечеру, Гронс вернулся домой и был очень рад такой встрече, а Беллатрикс предложила остаться подруге на ночь и посплетничать от души.

Но получилось так, что Беллатрикс уснула раньше Флоры, а гостью развлекал Гронс, когда та вышла на кухню за стаканом воды. Парень сидел в своих размышлениях. Они проболтали до утра, чем удивили родителей, которые стали загадочно улыбаться.

Проводив Флору до озера, Гронс вернулся домой воодушевленным и начал расспрашивать Беллатрикс о подруге, его больше всего интересовало то, что та позволяла себя проводить только до озера, у Гронса, даже, возникла идея проследить за девушкой и узнать, что от него скрывается. Беллатрикс испугалась и старалась всячески отговорить брата от этой дикости, ссылаясь на то, что следить за девушкой, идея, сама по себе угрожающая и, если Флора об этом узнает, то разорвет с ним любые отношения, что отразится и на их дружбе с Беллатрикс, но обещала аккуратно поговорить с ней на эту тему.

Вместо разговора с Флорой, Беллатрикс решила, для начала, поговорить с Айсгайтом, попросить совета, может он знает, как можно избежать беды.

Молодой мужчина снова провел бессонную ночь, размышляя о своей жизни. Ему так хотелось стать человеком, что ни о чем другом думать не мог. Он вспоминал, как они с Беллатрикс и Флорой смотрели на облака. Вот оно счастье быть человеком – радоваться мелочам, ведь они не вечны. Он все еще ощущал тепло руки Беллтарикс в своей руке. Вспомнил, как Беллатрикс сказала, что Айсгайт устал от самого себя, в голову врезались недавние воспоминания о ссоре с Флорой, понимание, что он сам отталкивает от себя людей, пытаясь защититься от боли разлуки, но эта разлука так или иначе произойдет. Айсгайту казалось, что если он сам оттолкнёт друзей, то это будет его выбор, что смягчит боль утраты, но, при этом, он лишал себя счастливого времени с ними. Беллатрикс, от части, была права, он устал и от самого себя, в том числе: от неутолённых желаний, от смятения, сомнений, страхов. Айсгайт четко осознал, что, если он не изменится, то обречен на одинокое существование без малейшего шанса даже на маленькие радости жизни. К тому же, одинокая особь обречена на гибель, одинокий человек теряется в мире, утрачивает свое влияние и уважение, а ему это было допустить нельзя, иначе, бессмертие, сила, страдания теряли всякий смысл, если он потеряет свою власть, то для чего это все? Айсгайт уже очень долго варился в своих страданиях, было ясно, что пора что-то менять. Однозначно! Должно быть принято решение! Но какое именно? То, что у него сейчас было, перестало устраивать, следовательно, пора менять свою манеру поведения. Когда-то, лет сто назад, он был открытым, бесстрашным, веселым мужчиной, а сейчас, замкнулся, пытаясь защититься от боли, которую продолжал испытывать. Как же долго он жил в своих иллюзиях… Как же хотелось иметь близких друзей, доверять миру и наполнять себя счастливыми моментами. Что он вспомнит лет через пятьсот? Одиночество? Даже боль лучше пустоты, тем более, когда ты понимаешь, что это только часть жизни и перестаешь прятаться.

Айсгайту удалось уснуть только под утро, но сладкий сон был разорван настойчивым стуком в дверь.

- Беллатрикс? Что произошло? Ты выглядишь встревоженной.

- У нас проблемы. – Ее голос был высоким, а движения суетливыми.

- У нас? Это интересно. Рассказывай. – Айсгайт движением руки пригласил девушку войти в дом.

- Я почти уверена, что Гронс влюбился в Флору. Я не знаю, что мне делать, он все больше вопросов задает, даже, хотел проследить за ней.

- Какой ужас. Этого нельзя допустить. У меня такое ощущение, что Флора тоже испытывает теплые чувства к твоему брату.

- Правда? Я так рада. Это все меняет. Здорово, правда? – Лицо Беллатрикс озарила счастливая улыбка, она начала почти подпрыгивать на месте.

- Чему ты радуешься?

- Теперь они смогут быть вместе. Это же чудесно. Они будут счастливы. – Она сняла пальто, бросив его на второй стул и села за стол ожидая, поддержку Айсгайта, но этого не произошло.

- Нет. Они не могут быть вместе. Ты, что забыла, что Флора нимфа?

- Нет, не забыла, но она же была человеком, она сказала, что ей можно жить с людьми, это нормально и естественно.

- Да, но проблема не в том, что это не естественно, а в том, что про нас никто не должен знать.

- Гронс умеет хранить секреты.

- Нет! Этого нельзя допустить. И Гронс ничего не должен знать, вас становится слишком много.

- Много? всего два человека.

- Где два, там и три, и пять и потом вся деревня будет знать.

- Может, уже хватит решать вместо других, они взрослые люди и смогут сами договориться о том, как сохранить это в секрете, но ты не должен мешать им быть счастливыми.

- Сто лет назад про нас тоже прознали, секрет не может храниться среди такого количества людей, если ты забыла, то моя мать умерла из-за того, что кому-то не понравились ее способности.

- И что случилось сто лет назад?

- Эльф, рожденный человеком, полюбил девушку, она доверилась матери, та рассказала еще кому-то. Еще был случай, что человек и нимфа полюбили друг друга, так он тоже всем рассказал, решил похвастаться. Через некоторое время, они чуть не сожги весь лес, пытались истребить нас всех, охотились на оборотней и надевали их головы на колы, которые выставляли возле ворот, на всеобщее обозрение, считая себя сильными защитниками. Многие из нас потеряли свои дома, семьи, еще долгое время прятались в соседних лесах, еще лет сорок, люди выискивали «волшебное отродье», так они нас называли, пока не решили, что истребили всех.

- Почему сейчас нельзя начать это делать, чтобы лет через двадцать все могли жить