Главная проблема ректора космической академии - Алиса Линд Страница 43

И шарик поднесли ближе. Глория прищурилась, внимательно разглядывая дрожащий комочек, и не смогла сдержать тихого всхлипа. Черные проплешины и трещины густо изъели сверкающую поверхность.

– Что это?

– Вы зовёте их душевными ранами. Некоторые настолько глубоки, что остаются с людьми даже после перерождения. Ариэлла – нежная натура. И взять в руки яд или нож ей мешал только страх, а ещё ты.

– Я?!

– Она тоже любила тебя, дитя. И боялась оставить, хотя понимала, что не помогает, а лишь оттягивает момент неизбежного… Ариэлла  не сможет избавиться от того, что случилось. Да, будет жить. Ради тебя, а не себя.

Казалось, не может быть хуже.  Заходила в храм, чувствуя себя живым трупом, но и мертвеца можно заставить плакать.

– Я не смогу убить сестру…

Легче умереть самой! Как можно добровольно согласиться отпустить близкого тебе человека? Разрушить то, к чему стремилась половину своей жизни?

– Тебе не придется, дитя… Кое-кто тоже решил поучаствовать в моем маленьком предприятии. Верни амулет.

Глория выхватила из поясного кармана уже совсем обычный камушек, который так и не решилась выбросить. Богиня щелкнула пальцами, и амулет рыбкой скользнул к истинной хозяйке.

– У меня ведь тоже есть сестра… Мы с ней не виделись слишком давно. Волчица всегда любила бегать сама по себе…

Мать Волчица, которую почитают оборотни – сестра Ютаи?!

– …А что тебя удивляет? – хмыкнули в ответ. – Четверо Богов – братьев и сестер поровну…

Камень вспыхнул серебристым цветом и стал совсем прозрачным.

– …Знаешь, а ведь мы сначала смеялись над ней, – задумчиво проговорила Ютаи, нежа в пальцах яркую звездочку. – Но Волчица оказалась мудрее. Иногда нет иного выхода, кроме как наказать непослушного ребенка…

– Ребенка воспитывать надо, – огрызнулась Глория. – Тогда и без наказания можно обойтись.

Но дерзкое слово не разозлило Богиню. Наоборот, Ютаи звонко рассмеялась.

– Ах, дитя, если бы законы мироздания были так просты, то каждая девочка носила бы мой амулет. Полотно судеб – запутанная и опасная картина. Тронь не ту нить – и оборвешь жизни целого народа. Волчица рискнула, но ее риск оправдался. Мир несправедлив не только к людям, но и Богам… Однако у тебя все же есть выбор…

Камень вспыхнул так, что на мгновение Глории показалось – она видит лицо Ютаи. Строгие и совершенно потусторонние черты, не имеющие ничего общего с лицом статуи в храме, но мрак под капюшоном быстро уплотнился.

– … Пока Волчица не может явиться в земли людей, но наделила амулет каплей своей силы. Камень сохранит душу твоей сестры, и позволит донести ее в целости до двуликих. Волчица умеет зализывать душевные раны. Там, в лесах Айсвинда, Ариэлла получит вторую жизнь и желанное забвение. Не сразу, но родится вновь, под защитой более мудрой из нас.

Глория кусала губы, пытаясь сдержать слезы.

– И меня забудет?

– Забудет все. Итак, каков твой выбор? Жизнь с чистого листа или просто жизнь?

Глория подошла к алтарю. Ариэлла спала. Такая хрупкая и красивая. Воздушные черты лица, пушистые ресницы бросали тень на бледные щеки. Свежие полные губы… Даже грязь и шрамы не скроют гармонии черт. Лучше бы вся эта красота досталась другой, тогда бы никто не обратил внимания на девочку из трущоб.

– Значит, она будет под защитой?

Богиня молчала, но Глория знала ответ. Зачем лгать, если  можешь стереть в порошок одним движением пальца? А время не остановить, как бы сильно этого ни хотелось… Наклонившись Глория коснулась губами прохладного лба.

– Новая жизнь. Я хочу подарить Ариэлле новую жизнь, под защитой Волчицы и того, кто окажется для моей сестры парой.

Ютаи вновь рассмеялась.

– Брать и требовать еще. Храбрая маленькая девочка. Что ж, пусть будет так.

Послышался тихий шелест опадавшей тленом плоти, и та, что была ее сестрой, бархатным пеплом перетекла в соткавшуюся из воздуха погребальную урну. А в руку лег  сияющий голубоватым светом амулет. Камень был теплым. Как слезы, что струились по щекам, и еще капли крови, наполнившие рот. Глория очень старалась не реветь в голос.

– Ты поступила правильно, дитя, – вздохнула Богиня. – Ноша  выбора тяжела, но она по твоим силам. Отнеси это к статуе Волчицы, шаманки укажут путь. Прощай, огненная девочка.

Легкий ветерок прошелся по храму, а следом ее подхватили сильные и уже такие знакомые руки.

– Глор-р-рия!  Я чуял магию. Много!…

Уголки губ дрогнули в нервной усмешке. Да, магии было много. Но больше Глория не хотела иметь с ней ничего общего.

– …Где твоя сестра? – продолжал беспокоиться Ньял. – Я видел тело, а потом оно исчезло…

– Моя сестра… – язык не слушался, но слишком легко получилось развернуться и обнять встревоженного оборотня. – Моя сестра все-таки увидит Айсвинд. Только позже… Не хочу больше находиться в этом городе. И в Империи. Пойдем домой.

Глава 28

Таким беспомощным Ньял не чувствовал себя даже когда первый и последний раз опозорился на охоте. Щенком выбрал добычу не по зубам и вместо мяса получил удар по ребрам крепким лосиным копытом. В логово тащился? поджав хвост, а вот сейчас и вовсе был готов выть от бессилия.

Его бойкая лисичка осталась тенью себя прежней. В ее молчании сквозила усталость и смирение, а темные глаза превратились в две сочившиеся пустотой раны. Глория бережно прижимала к себе небольшую каменную чашу с крышкой, в которой исчезло тело ее сестры, да порой смотрела на тускло мерцавший амулет. Ньял готов был поклясться, что слышит, как в камне стучит чье-то сердце. Но открыть рот не решался. Казалось, что любые расспросы сделают только хуже, а он к тому же должен сообщить не самую приятную новость…

Капелька жира сорвалась с мяса и зашипела на углях. Они покинули город быстро и отошли достаточно далеко, чтобы устроить привал. Его паре это было нужно, хоть она и не жаловалась на усталость. Ньял выбрал тихую полянку и отпустил все ещё взбудораженных оборотней пробежаться в лесу. Волки  направились в сторону реки, желая как можно скорее смыть с себя въедливый запах человеческого города и проветрить мозги честной охотой. Никто не получил ран, но у всех, и у Ньяла тоже, осталось чувство, будто на шкурах висел толстый слой грязи.

И, может, он тоже искупался бы в реке да повалялся на мягкой постилке из мха, но оставить в трудный час свою пару? Никогда!

Ньял проглотил новый вздох. Звериная тяга и человеческие чувства незаметно смешались в одно, расцветая под сердцем мучительно сладким осознанием зависимости. Когда это произошло? Он не мог и не хотел понимать. И тем сильнее чувствовалась боль своей пары. И умирал от