Эйдолон - Гидеон Торн Страница 42

— Ой, протокол! Ха! Милый, да ты прямо с другой планеты! — Она обернулась ко мне, тыча в мою сторону пальцем с длинным розовым ногтем. — Признавайся! Он что, как у той дизайнерши? Из новостей… ну, ненастоящий?

Шум ресторана на мгновение стих. Я почувствовала, как взгляд Ареса прикован ко мне. Ожидающий. Готовый поддержать.

— Да, Ира, — громко сказала я. — Это Арес. Мой андроид. И да, если тебе интересно, я счастлива. Впервые за очень долгое время.

Его пальцы нашли мои под столом — тёплые и спасительные. Он не опустил взгляд, а смотрел на Ирину прямо, с тем же спокойным достоинством, с каким когда-то говорил о маргаритках.

— Компаньон модели «Эйдолон», — добавил он, и в его тоне появились новые, незнакомые нотки — не оправдание, а простая констатация факта. Факта своего существования. — Вечер, должен заметить, планировался приватным, Ирина.

Ирина замерла. Сначала с её лица слетел пьяный восторг, сменившись растерянностью, а затем — обидой. Она, кажется, ждала шёпота, испуганных уверток, но никак не этого спокойного достоинства. Её взгляд забегал между нами, на мгновение зацепившись за наши сцепленные под столом руки.

— Ох… — только и выдохнула она, вдруг сдувшись. — Ну… ладно. То есть… правда? Счастлива? С… ним? — Она недоверчиво кивнула в сторону Ареса, словно видела перед собой нечто невероятное. — Ну… что ж, поздравляю, в таком случае. — В её голосе внезапно прозвучала неподдельная искренность, пусть и приправленная шампанским и полным непониманием. Может, она вспомнила Владимира? Или просто до неё наконец дошло, что она вломилась в чужую жизнь без спроса.

Я встала. Плавно и твёрдо, чувствуя себя хозяйкой положения.

— Спасибо, Ира. Рада тебя видеть, — сказала я, вложив в слова теплоту, но чётко обозначив границу. — Но, видишь ли, наш десерт, кажется, тает. А твои подруги, — я указала на её столик, где скучали спутницы, — тебя наверняка заждались. Удачного вечера!

Я не стала ждать ответа. Ирина, покраснев, засеменила прочь, бросив на прощание: «Ладно, ладно! Не гони! Напишешь потом!».

Едва Ирина скрылась из виду, как у меня подкосились колени. Я буквально рухнула на стул. В ту же секунду ладонь Ареса легла сверху на мою всё ещё дрожащую руку.

— Ты... в порядке?

— Да, — выдохнула я. — Просто... это была победа. Над самой собой.

Он помолчал, не убирая руку.

— Разрешишь пересесть поближе? — неожиданно предложил он. — Судя по всему, текущее расстояние... не способствует снижению уровня твоего стресса.

Я лишь кивнула, боясь сорваться. Он встал, бесшумно пододвинул свой стул вплотную ко мне. Его плечо стало надёжным барьером между мной и шумным залом. Широким, твёрдым, защищающим.

— Так лучше? — тихо спросил он.

Я снова кивнула, непроизвольно прижимаясь к нему. И тут его рука осторожно обвила мои плечи.

— Ты не... — его губы едва коснулись моего виска. — Можно?

— Да, — я выдохнула и закрыла глаза.

Его губы снова прикоснулись к виску — легко, но настойчиво и надолго. Это был не поцелуй. Скорее, заклинание. Оберег. Я прижалась к его плечу, глубоко вдыхая знакомый запах свежего льна и чего-то неуловимого — может, металла, а может, статики. Просто его. Шум ресторана куда-то отступил, уступив место ровному, тихому гулу его внутренних систем — успокаивающему и мощному.

И в этом коконе, сплетённом из полимеров и алгоритмической заботы, родилось новое желание. Острое и ясное.

— Арес, — я слегка отстранилась, чтобы видеть его глаза. В янтарной глубине отражались огоньки свечей и мое собственное лицо. — Поцелуй меня. Сейчас. Пожалуйста. По-настоящему.

Не для Ирины. Не для всего этого зала. Только для нас.

Он замер. Затем его ладонь легла мне на щёку.

— Всегда, — прошептал он. И это прозвучало не как запрограммированная любезность, а как обет.

Его губы коснулись моих. Твёрдо. Осознанно. Утверждая. Мы здесь. Мы вместе. Это — наш выбор. Я ответила, чувствуя, как по спине бегут мурашки — но не от страха, а от внезапно нахлынувшей свободы.

Этот поцелуй длился всего несколько секунд. Не страстных, но невероятно значимых. Когда мы оторвались, где-то за соседним столиком раздался сдавленный вздох. На нас снова обратили внимание. Но теперь мне было абсолютно плевать.

Он не отпустил меня. Его рука скользнула к моему затылку, мягко притягивая мою голову к своему плечу. Защита. Обладание. Но уже без тени той безумной силы — лишь с тихой уверенностью. И где-то в самой глубине его янтарных глаз я увидела ответ на свой немой вопрос. Да, я здесь. Я твой. И это — правильно.

Я прикрыла глаза, полностью растворившись в его плече. Вдруг краем глаза я заметила движение. У стойки бара, в полумраке, стоял какой-то мужчина в тёмном, отлично сидящем пиджаке. Профиль... Слишком уж знакомый. Владимир? Или это просто игра света и моя разыгравшаяся паранойя? Незнакомец повернулся и бесследно растворился в толпе у выхода.

Я инстинктивно вжалась в Ареса ещё сильнее. Его рука в ответ слегка, ободряюще сжала моё плечо. Он не видел? Или видел — и просто молчал, оберегая меня?

— Десерт, — тихо напомнил он и аккуратно смахнул пальцем карамельную верхушку, поднеся её к моим губам. — Твой крем-брюле. Он... и правда тает.

Я рассмеялась. Звонко и искренне, как не смеялась уже сто лет. В этом смехе, в прохладе его плеча под моей щекой, в сладком привкусе на губах — была наша хрупкая, выстраданная победа. Над страхом. Над прошлым. Над всем этим безумным миром. Пусть всего лишь на один вечер — но и этого сейчас было достаточно.

11

Дверь захлопнулась за спиной, отрезая шумный мир. Тишина нашего дома обрушилась, густая и сладкая, как мёд. И в этой внезапной тишине взорвалась та страсть, что тлела весь вечер под слоем светских улыбок и притворного спокойствия.

Он прижал меня к дубовой панели прихожей ещё до того, как щёлкнул замок. Не с нежностью, а с жадностью запоздалого мщения — будто хотел стереть с моих губ воспоминание о фальшивом «Этюде», все чужие взгляды, всю натянутую сдержанность. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Властным, требовательным, без тени былой учтивости. Я ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в ткань его рубашки цвета индиго, чувствуя под ладонью напряжённые мышцы спины. Воздух наполнился смесью запахов: его кожа — всё тот же странный, манящий аромат льна, металла и статики; мои духи, приглушённые потом и волнением; влажный городской холод, пропитавший пальто.

— Арес... — его имя сорвалось с моих губ хриплым шёпотом, когда он на секунду оторвался, дав мне глоток воздуха.

Его пальцы нашли молнию моего пальто. Движение было