Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева Страница 42

ему было десять, он решил, что сможет в одиночку выйти в море на баркасе. Отец строго-настрого запретил ему приближаться к большой воде, но сын дождался ночи и вывел лодку в море. Ладно, его заметили с берега рыбаки и вовремя отловили мальчишку. А он при этом твердил, что ни о чём не жалеет. «Я хотя бы попробовал, матушка», — сказал он мне тогда.

Я невольно улыбнулась, представляя эту картину.

— Он всегда был таким, — продолжала герцогиня. — Всё или ничего. Если любил — то до беспамятства, как свою собаку. Если ненавидел — то до дрожи. Если принимал решения — то рубил с плеча, не думая о последствиях. Эта горячность… она и сейчас в нём. Она гонит его вперёд, даже когда нужно постоять на месте.

— Но вы можете поговорить с ним и объяснить, почему тогда отец сделал такой выбор, — настаивала я. — Вы его мать. Он просто обязан вас выслушать.

— Обязан? — она покачала головой. — Никто никому ничего не обязан, дорогая. Любовь — это не обязанность. Это выбор. И я выбрала любить его таким, какой он есть. Даже когда он причиняет мне боль своим молчанием.

Глаза Марианны заволокло невыносимой тоской.

— Знаешь, когда мы жили здесь все вместе — до того, как всё рухнуло, — этот особняк был его любимым домом. У него была своя комната с окном, выходящим в сад. Он говорил, что по ночам видит из этого окна светлячков и считает, что это души предков приходят навестить нас, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Я до сих пор иногда захожу в эту комнату в надежде пообщаться с духами этого дома. Вот и вчера я сидела на том самом подоконнике, когда услышала шум в твоей спальне, а когда заглянула и увидела Ричарда, державшего тебя на руках, поверила в метаморфозы этого особняка.

В горле у меня встал ком.

— Он ещё вернётся, — сказала я твердо, — и у вас появится возможность с ним откровенно поговорить. Я просто в этом уверена.

— Я тоже в это верю, — герцогиня взяла мою руку и сжала её. — Просто ему нужно время. И, возможно, правильный человек рядом, который поможет ему осознать, кто он есть на самом деле.

Марианна посмотрела на меня с такой надеждой в глазах, что я поняла: она говорила не только о Рике.

Она говорила сейчас обо МНЕ…

Глава 49

После разговора с герцогиней я никак не могла прийти в себя. Её тёплые слова, пронизанные материнской любовью и болью, застряли в моей памяти, как заноза, которую не хотелось вытаскивать. Я думала о Рике. О том мальчишке, который ночью «угнал» баркас и чудом остался жив, вовремя замеченный рыбаками, который считал светлячков душами предков, и который ушёл в ночь и непонятно, когда вернётся.

И думала я сейчас иначе: не как о наглом нарушителе спокойствия, проникающем в мою комнату исключительно по ночам, а о человеке, ищущем свои пути в этой жизни, делая непростой для себя выбор между гордостью и тоской.

Я поймала себя на том, что постоянно улыбаюсь. Романтическое настроение окутало меня, словно невидимый шлейф, и я позволила себе помечтать.

Но мечты неожиданно оборвались, когда в гостиную заглянула прислуга и сообщила, что пришёл мистер Лартон.

Джефри, мой фиктивный жених, стоял в прихожей при полном параде. Сюртук, цилиндр, трость — он выглядел как настоящий джентльмен, если не знать, что под этой оболочкой скрывается дотошный следователь с острым умом и привычкой совать нос в чужие дела.

— Дорогая Катрин, — сказал он с лёгким поклоном и улыбкой, предназначенной для чужих глаз. — Прекрасный день для прогулки. Не составите мне компанию?

— С удовольствием, — ответила я, помогая горничной накинуть на себя легкий плащ.

Мы вышли на улицу, и я сразу почувствовала на себе любопытные взгляды. Соседи, прохожие, торговцы — все смотрели на нас, казалось, с искренним умилением. «Какая красивая пара!» — частенько раздавались восторженные возгласы.

Именно этого мы и добивались: игра в помолвку должна была быть убедительной.

Центральная аллея городского парка была сегодня на редкость многолюдной. Воскресный день, ничего не поделаешь! Мы шли медленно, чтобы нас могли хорошенько рассмотреть, и Джефри наклонялся ко мне, делая вид, что шепчет нежности. На самом деле он говорил совсем другое.

— Ты слышала новость о Вилексе?

— О мяснике? — уточнила я, стараясь сохранять на лице беззаботное выражение.

— О нём самом. Скончался в столице позавчера.

— Он вроде бы тяжело болел? — я пожала плечами.

— Вот тут самое интересное, — Лартон поправил цилиндр, придерживая рукой, когда мимо прошла группа дам с зонтиками. — По запросу моей должностной инструкции было проведено вскрытие.

Я мгновенно остановилась и внимательно посмотрела на него. Он кивнул, подтверждая мои худшие опасения.

— Тот же яд, что и у адвоката.

— Боже мой… — выдохнула я.

Мы возобновили прогулку, но теперь держать на лице мечтательное выражение пылкой влюбленности было значительно тяжелее. В моей голове крутились мысли, одна страшнее другой.

— Это не может быть простым совпадением, — решительно сказала я.

— Не может, — Джефри сжал мою руку, словно желая успокоить. — Кто-то отчаянно заметает следы, убирая свидетелей судебного процесса о нарушении тобой договора старого маркиза. Почти все мертвы, в живых остался только Патрик Дугорт…

— Это тот самый самодовольный индюк, что последним давал «ценные» показания на суде? — догадалась я, вспоминая нахально красивую рожу нанятого Олафом свидетеля.

Джефри утвердительно кивнул.

— Мы приставили к нему негласную охрану, — он покосился на меня. — Завтра жду первый отчет от соглядатаев.

Мы зашли в кондитерскую на углу — маленькое уютное заведение с кружевными скатертями на аккуратных столиках. Лартон заказал два кофе и корзиночку с пирожными. Я машинально откусила кусочек эклера, почти не чувствуя вкуса.

— Значит, Вилекс был отравлен тем же ядом, что и Генри Локвуд, — повторила я, задумчиво глядя в чашку. — Кто-то боится, что правда всплывет.

— Причём очень боится, — Джефри отпил кофе. — И кто-то явно имеет доступ к редким веществам. Яд, который использовали, не купишь в обычной аптеке.

— И кто же имеет такой доступ в нашем городе?

Он посмотрел на меня поверх чашки, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, чего я не могла прочитать.

— Аптекарь. Врач. Химик, — он сделал паузу. — Или герцог…

— Герцог? — я чуть не поперхнулась кофе. — Зачем это ему?

— А может, его мать? Хотя я ничего не утверждаю, — следователь поднял руки, словно защищаясь. — Но я задам тебе вопрос: когда в твоем доме появилась Марианна Лэмбери? И зачем она устроила целый спектакль, притворяясь прислугой?

Я мысленно сопоставила даты, и мне пришлось