Помощница антиквара 2 - Амари Санд Страница 42

— Все кончено, Александра, — Павел коснулся моего плеча, и я невольно вздрогнула, ощущая его эмоции, в которых сквозила нежность и желание защищать.

— Мне нужно… — я успела лишь надеть кольцо на мизинец, чувствуя, как мир закружился, а ноги перестали держать.

Последнее, что запомнила перед тем, как отключиться, встревоженное лицо Романова и его крепкие руки, подхватывающие у самого пола.

Несколько дней я провела в постели под присмотром доктора Арсеньева. Меня окружили заботой и уходом, стараясь предупредить малейшее желание. Но под действиями лечебных зелий я только спала, восполняя потраченные силы.

Прошла неделя после памятного бала. Дворец медленно восстанавливался после потрясений, в суде шли разбирательство по многим преступлениям, которые Оболенский совершил, будучи канцлером.

Мне позволили увидеть его перед тем, как суд вынес смертельный приговор. Тяжесть преступлений была такова, что в этом никто не сомневался: Оболенский еще дышал лишь потому, что император хотел понять всю глубину его злодеяний.

— У тебя десять минут, — предупредил Константин, проводивший меня вглубь сырых казематов.

Я зашла в камеру, невольно вдыхая спертый запах немытого тела. Оболенский сидел на узкой койке. Некогда безупречный мундир превратился в лохмотья. Ленту Андрея Первозванного и прочие награды с него сорвали, лишив всего. Но в глазах человека, некогда стоявшего у руля империи, все еще горел непримиримый огонь гордыни.

— Пришла поглумиться? — он изогнул губы в подобии улыбки.

— Я пришла закрыть счет, Владимир Андреевич, — ответила я, глядя в ненавистные водянистые глаза.

— Соскучилась по папочке? — каркающе рассмеялся старик. — Моя дочь! — хмыкнул он. — Так вот, какую новость хотела сообщить твоя мать перед тем, как я вышла замуж за графа. Что ж, я ее недооценил. Евгения спрятала тебя, нашла мастеров, которые замаскировали твой дар, в надежде, что я о тебе никогда не узнаю. — Он резко подался вперед, громыхнув цепями. — Но я все равно тебя нашел! Твой дар — это мое наследие, Александра. Можешь ненавидеть меня или презирать, но ты — плоть от плоти… Моя самая большая ошибка и мое самое совершенное творение. Мы бы могли править этим миром вместе, а вместо этого ты выбрала жалкую жизнь…

— Не обольщайтесь! Я не ваше творение, а результат преступления, — скривилась брезгливо. — И я не желаю иметь с вами ничего общего. Вы уничтожили женщину, которая вас любила, предали страну и друзей, поломали тысячи судеб. В вас не осталось ничего человеческого, только жажда власти, которая в итоге сожрала изнутри.

— Ты достойна своего отца, что бы ни говорила! — выкрикнул он, резко оборвав смех. — Та же сталь в голосе, та же безжалостность к врагам. Посмотри на себя! Ты уничтожила меня моими же методами. И это достойно восхищения! Я признаю тебя своей наследницей, Александра. Ты никуда не убежишь от собственной крови, которая сильнее, чем ты можешь себе представить.

— Душой я не ваша дочь, и вам об этом известно, — бросила напоследок, разворачиваясь к двери. — Остальное не имеет значения.

Но Оболенский снова зашелся в издевательском смехе.

— Кровную связь отменить невозможно! Мы связаны вечно! — донеслось мне в спину.

Выскочив из камеры, я захлопнула дверь, отсекая безумный хохот. Прислонившись к стене, зло смахнула слезы, невольно бегущие по щекам. Моя судьба принадлежала только мне, и никакая кровь не заставит меня стать чудовищем, которое я ненавидела.

— Пойдемте, Александра, здесь больше нечего делать, — Константин мягко обнял меня за плечи и увлек к выходу.

Оказавшись в вестибюле Тайной канцелярии, я глотнула свежего воздуха и потерла шею, отозвавшуюся фантомной болью.

— И что дальше? — поежилась, ощущая давление серых стен, напоминающих о неотвратимой махине государственного механизма, в котором люди лишь полезные винтики.

— Дальше вам следует вернуться во дворец, — сухо напомнил Ермаков. — Его Величество уже ждет вас.

— А вы? — вопросительно посмотрела на него, ожидая чего-то, но он нарочно отворачивался и не смотрел в глаза.

— У меня полно работы, — Костя пожал плечами. — Доклады сами себя не напишут, а заговорщики не признаются, если не собрать достаточно улик. Прощайте!

Константин ушел, чеканя шаг, отдаляясь от меня и заставляя чувствовать себя бесконечно одинокой.

Конечно же, одну меня ни на минуту не оставляли. Не успел Ермаков скрыться за поворотом, как подошел гвардеец, сообщив, что карета ожидает меня у входа. Я отправилась за ним, понимая, что нельзя заставлять императора ждать.

Прибыв во дворец, меня сопроводили до малого кабинета. Я вошла, тут же склоняясь в глубоком поклоне.

Александр Петрович стоял у окна, заложив руки за спину. При моем появлении он обернулся и жестом показал, что я могу подняться. На лице государя залегли глубокие тени — следы бессонных ночей и горечи от предательства тех, кому он доверял.

— Присаживайтесь, Александра, — его суровое лицо тронула легкая улыбка

— Благодарю, Ваше Величество, — я опустилась на краешек кресла и вопросительно посмотрела на императора.

Он долго всматривался в мое лицо, прежде чем начать непростой разговор. Возможно, выискивал в нем черты монстра, который томится в подземелье?

Государь сообщил, что следствие подтвердило мою непричастность к заговору. Имя Александры Витте было очищено от клейма предательницы, а он готов исправить чудовищную ошибку и вернуть то, что принадлежало мне по праву рождения.

— Я подписал указ о восстановлении вашего дворянства и титула, — произнес император, глядя мне в глаза.

Новость о признании Александры Витте невиновной меня обрадовала. Я исполнила обещание, данное себе в память о той, чье тело подарило мне второй шанс.

— Но это еще не все, — продолжил император. — В связи с открывшимися обстоятельствами, вы не можете носить фамилию Витте. Однако вы являетесь единственной законной наследницей древнего рода Оболенских, со всеми вытекающими в виде титула, земель и огромного состояния.

Глава 19

— Нет! — сорвалось с моих губ прежде, чем успела подумать. — Простите, Ваше Величество, но я не могу принять это имя.

Император удивленно приподнял бровь, явно ожидая объяснений. Стать наследницей огромного состояния и получить самый звучный титул рода, пусть даже и опального, об этом мечтали тысячи людей. Но все внутри