Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко Страница 42

— Я не знаю. Но я уверен, он красив, благороден и, безусловно, добр. — развел руками Теллер. — Разве может быть иначе? Все в руках Вефия…

Королева покачала головой, смерила нелюбимого родственника долгим взглядом.

— Доиграешься… иди. Работай.

— Что, Куциана ищешь?

Фахраса совершенно случайно оказалась в том коридоре, где обитала эта безумная компания постояльцев, и совершенно случайно встретила там дочь. Конечно, Фахраса знала, там окажется, и знала, что встретит Лиму именно в этом месте, но одно дело знать, а другое — встретить и оказаться.

Лима всплеснула руками:

— Что ты, ма! Я просто… просто… — она поглядела на свои руки и замолкла.

— Отвлекающий поднос забыла, дочь? — ехидно спросила Фахраса.

Лима молчала.

По лицу ее текли слезы.

— Я просто хочу его увиде-е-еть! — Всхлипнула она и уткнулась матери в плечо.

Фахраса чувствовала, как намокает ткань. Просто потоп какой-то!

— Давай не будем рыдать в коридоре, ладно? — Мягко попросила она, отцепляя Лиму от плеча и увлекая ее в сторону кабинета.

Фахраса помнила лицо дочери, когда та узнала, что ждет ребенка.

Это было одухотворенное лицо. Лицо человека, который просто знал, что иначе быть не может. На какое-то мгновение Фахраса даже засомневалась, а нет ли у ее дочери Силы. Однако это было лишь мгновение.

Лима разрушила эту иллюзию одной фразой: «Так и должно быть по сюжету».

Это был ее личный сорт безумия. Она верила в то, что является героиней какой-то непонятной и глупой девичьей книги, где благородные отцы всегда возвращаются к ребенку. Когда о нем узнают. Где залеты с первого раза — дело естественное для любящих пар, и счастливейшее событие для женщины. Где ребенок — продолжение отца, и отец всегда любит ребенка.

Фахраса очень наделась, что Юсенька будет похожа на своего отца как можно меньше. Даже те слухи, что ходили о принце-консорте в Талимании, были не слишком-то приятными, что уж говорить о Джокте. Да и вообще, лучше бы Юсеньке и на мать-то не слишком походить. Идеальным вариантом была бы копия бабушки.

Фахраса любила внучку.

И дочь, какой бы непутевой она не была. Хотя порою Лима жутко раздражала.

А Лима, похоже, влюбилась в первый раз, но сама того не поняла. Действительно, частенько влюбленность совсем не похожа на то, что описано в книгах, поэтому ее бывает сложно осознать таким как Лима. Что же она почувствовала, когда встретила первого принца? Фахраса подсознательно надеялась, что в те объятья ее толкнула обычная похоть, а не сюжет. И что второго встреченного принца Лима полюбила за смоляные кудри и широкие плечи, а не почуяла его происхождение.

Когда Лима взяла в руки чашку чая, в которой мелко задребезжала ложечка, Фахраса окончательно убедилась в том, что ее дочь настигла любовная лихорадка. Она дождалась, пока Лима поставит чашку на низкий столик и сказала:

— У Куциана есть невеста.

— И что с того? — Удивилась Лима.

Фахраса вздохнула. На ее дочь частенько заглядывались и женатики, так что наличие невесты не было слишком уж весомым аргументом. Если, конечно, забыть одну маленькую деталь…

— Лима, он ее любит.

Лима вздернула нос.

— Видела я ту невесту! Девчонка из комнаты напротив, верно? Бледная моль!

— Я бы не сказала. Она вырастет в прекрасную девушку, к тому же, она ведьма… — возразила Хос.

— Ты что, ма? Я про старшую. Младшая, возможно, когда-нибудь и сможет привлечь мужчину, — гордо заявила Лима, — но старшей — только Веде служить, в горный монастырь, ну, знаешь, где служительницы лицо скрывают, дабы мужчины не решили отвлечь их от получений знаний… Хотя там и скрывать-то нечего! Ни заячьей губы, ни волчьей пасти — увидишь и не заметишь!

Фахраса вспомнила один такой монастырь. Да уж, свежо предание… тамошние служительницы в большинстве своем отлично знали мужчин и как ими управлять, и еще лучше знали, от чего именно отказались ради служения Веде и обретения покоя. Возможно, стоило отправить туда Лиму, когда только появилась эта ее мечтательность… Уж там-то ее лишили бы наивности. Но — не додумалась, проглядела, ошиблась. Это вина Фахрасы, ей и платить.

Так, Лима сказала «старшей». Та самая непонятная Алка, чье имя в регистрационной книге как живое уползло в уголок и выглядело так, будто было записано сотню лет назад. Та самая Алка, лица которой Фахраса никак не может припомнить и о чьем существовании вечно забывает. Странно это… На память Знающая не жаловалась. Но вот Лима помнит кого-то, кого не помнит Фахраса — неслыханно.

— Ты принесла в дом лягушку. Как думаешь, кто ее расколдовал? Как думаешь, кто эта старшая? — как можно увереннее возразила Фахраса, — у одной принцессы Талимании жениха увела, решила и вторую обделить? Может, еще и Наскара раскопаешь? Они связаны этим их ритуалом… фактически, дочь, Куциан — почти ее муж. Он ее муж в глазах Богов, и не рождены еще люди, которые это оспорят.

Лицо Лимы исказилось в гримасе ненависти.

— А ты никогда не думала, ма, что это они, все эти расфуфыренные гадины, отбирают у меня то, что принадлежит мне? Отец моего ребенка; тот, кого я люблю…

— Нет, — отрезала Фахраса, — Это ты полезла туда, куда тебя не звали. Это ты разинула рот на кусок, который тебе не принадлежит. Это ты…

— Что я? Что я сделала? В чем я еще виновата? — Завизжала Лима.

Фахраса не успела остановиться.

— Это ты виновата в том, что мы сидим здесь и просидим здесь до конца наших жизней! И нужно будет хорошенько поблагодарить Веду, если никто не прознает, что Юсенька — принцесса крови! — рявкнула она.

— Юсенька — принцесса крови! Старшая принцесса крови! Она — следующая в очереди на престол, мне объяснили! Так. Оно. И. Есть. Почему мы должны скрываться, если Юсенька имеет право на этот дворец? На эту землю? На этих людей? На эту страну?

— Что? — Вскинулась Фахраса, — Объяснили? Кто?

— На эту коро… Человек, у которого Хабрасо отняли брата! Он понял меня! Он сказал, что я имею право на месть!

— Так это он сказал… имя. Скажи имя!

— Бахдеш! Бахдеш Гостаф! Это славное имя, за ним стоит крепкое слово! Он сказал, что как только Юсенька поцелует лягушку, она станет законной принцессой! Первой принцессой!

Фахраса вскочила, заметалась, зазвенела. Ей хотелось закричать, затопать ногами, устроить истерику, оттаскать дочь за косы. Ей захотелось, чтобы у ее дочери было хоть немного ума… Так вот почему недавно отравили короля! Так вот почему, стоило ее дочери украсть лягушку, у Фахрасы в гостях объявились принцессы. Конечно же, они