Пять мужей для попаданки - Тина Кэт Страница 42

Следующие касания губ Эвола к оголённой коже ощущались как лёгкие пёрышки, скользящие по поверхности озера в лучах утреннего солнца, оставляя за собой рябь трепетных ощущений. Всё тело стало ощущаться как натянутая струна, к тому же оно помнило недавние касания Эйтора и Тэрсона, словно эхо музыки, звучащей в ночной тишине.

Эвол продолжал свои изысканные ласки, медленно двигаясь по моему телу, словно создавая карту невидимых ощущений. С каждым новым прикосновением напряжение внутри меня нарастало, а сердце билось всё быстрее. Его дыхание, горячее и прерывистое, только усиливало мои чувства.

В какой‑то момент повязка вдруг ослабла, и я ощутила, как её аккуратно снимают с моих глаз. Я медленно открыла их, встретившись с его взглядом, полным нежности и желания.

Эвол на мгновение замер, глядя на меня сверху вниз, словно впитывая каждый штрих, каждую линию моего обнажённого тела, освещённого лунным светом. В его глазах плескалось столько страсти и благоговейного трепета, что внутри всё сжалось в сладком предвкушении.

Его пальцы осторожно коснулись внутренней стороны моего бедра, и я задержала дыхание, ожидая следующего прикосновения. Он медлил, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением нарастающего напряжения. Наконец, его рука двинулась выше, и я не смогла сдержать тихий стон, вырывавшийся из груди.

— Посмотри на меня, — попросил он, и я открыла глаза, встречая его пылающий взгляд.

В этот момент он наконец соединил нас — медленно, бережно, давая прочувствовать каждое мгновение. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину, а он замер, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям, к этому невероятному чувству единения.

Его губы снова нашли мои, заглушая следующий стон. Поцелуй стал глубже, отчаяннее, отражая ту бурю, что разгоралась между нами. Его движения были неторопливыми, но каждое из них отзывалось во мне волной наслаждения, накатывающей всё сильнее и сильнее.

Я чувствовала, как нарастает внутри нечто огромное, неостановимое — словно волна, готовая накрыть с головой. Моё тело двигалось в унисон с ним, в этом древнем, как мир, танце любви.

Эвол шептал что-то — слова, которых я в этот момент не понимала, но которые проникали в самое сердце, усиливая ощущения до невероятных высот. Его пальцы переплетались с моими, губы касались виска, шеи, губ — везде, где только могли дотянуться.

Когда волна экстаза накрыла меня, я закричала его имя, впиваясь ногтями в его плечи, а он прижал меня к себе ещё крепче, растворяясь в том же ослепительном восторге. Наши дыхания смешались, сердца бились в унисон, а мир вокруг словно перестал существовать.

Вокруг бедра пульсировала новая метка, но её я увижу потом.

Мы лежали, переплетясь руками и ногами, пытаясь восстановить дыхание. Эвол нежно убрал с моего лица влажные пряди, поцеловал кончик носа, уголок губ.

— Ты невероятна, душа моя, — прошептал он, прижимая меня к своей груди.

Я прильнула к нему, слушая, как постепенно успокаивается его сердцебиение. В этот момент, в объятиях эльфа под звёздным небом, я чувствовала себя по-настоящему живой. Жаль, что сон снова сморил моё сознание так быстро.

Глава 30

Настя

Я медленно открыла глаза, чувствуя себя так, словно меня завернули в несколько слоёв живых, дышащих одеял. В комнате царил мягкий полумрак, а воздух был пропитан смесью ароматов, которые уже стали для меня родными: морозная свежесть Эйтора, терпкая хвоя Тэрсона и тонкий цветочный шлейф Эвола.

Стоп. Мы же были на пляже. Последнее, что я помню, — это шёпот волн и сияющие шарики. Видимо, я отключилась прямо в объятиях Эвола, и он перенёс меня… Но куда?

Я осторожно огляделась. По тяжёлым дубовым балкам и знакомой мебели поняла: я в спальне Тэрсона. Но на этот раз гигантская кровать не казалась пустой. Я была зажата в тиски из горячих тел. Спереди меня по-хозяйски притирал к себе Эйтор. Видимо, от образа «панды» он успел избавиться, потому что от неё не осталось и следа — его кожа снова была чистой и прохладной, а шаловливые ладони преспокойно покоились на моей груди.

Сзади, словно скала, прижимался Тэрсон. Его мощная рука собственнически обхватила мою талию, а нос уткнулся в изгиб шеи.

А где же третий? Я опустила взгляд ниже. Эвол устроился между моих ног, крепко обнимая одну из них, словно самую большую драгоценность в мире. Все трое мирно сопели, явно не собираясь просыпаться в ближайшее время.

Пользуясь моментом, я аккуратно задрала край пижамы, чтобы рассмотреть результат вчерашнего «особенного» вечера.

На моём бедре красовалась новая метка. Это был невероятно красивый узор в виде ажурной белоснежной повязки с вкраплениями крошечных переливающихся кристалликов. Тонкая, ювелирная работа — она выглядела как свадебная подвязка невесты, только в моём случае снять её было невозможно: она стала частью меня, сияя прямо под кожей.

— Ого, — едва слышно выдохнула я. — Кажется, теперь я окончательно закальцована.

Первым подал голос Эйтор. Видимо, вампирская натура не терпела пустоты, поэтому его ладонь на моей груди собственнически сжалась, а губы коснулись макушки.

— Проснулась, сокровище? — промурлыкал он с вкрадчивой хрипотцой, от которой мурашки бегут по коже. — Даже не думай вставать. Мои руки наконец-то там, где должны быть.

Тэрсон за моей спиной лишь тяжело и недовольно вздохнул — этот звук был похож на ворчание просыпающегося вулкана. Он не стал тратить слова на нежности, а просто сильнее вжал меня в своё раскалённое тело, обхватывая талию рукой. А носом уткнулся мне в шею, глубоко вдыхая мой запах, словно заявляя свои права на эту территорию.

— Дайте ей подышать, эгоисты, — подал голос Эвол. Он единственный, кто уже открыл глаза и теперь лукаво разглядывал нас, всё ещё обвивая мою ногу. Его взгляд скользнул к моему бедру, где под тонкой тканью угадывался новый узор. — Как тебе мой подарок, родная?

Я невольно снова посмотрела на свою новую метку-подвязку. Белоснежное кружево с кристаллами…

Безумно красиво. И тут же в голове промелькнула шальная мысль: «У него ведь теперь тоже есть такая же. Интересно, как она выглядит в мужской версии? За этими его вечными брюками ничего не разглядеть…»

Но раздумья прервали сами парни. Началось то, что я назвала бы «ласковым пленом». Они принялись тискать и зацеловывать меня одновременно, но каждый в своём стиле: Эйтор — дерзко и дразняще, Тэрсон —