4 Мужа Для Землянки (СИ) - Золотарева Елена Страница 41

— Мой сын такой же. Сперма бьет в голову, вот он и бесится, — подмигнула маман, — а ты поставь себя на его место! Разве легко было бы тебе наблюдать за тем, как он живет с другими женщинами.

— Ну, знаете, не я это все придумала!

— А я и не говорю, что ты! Жениться на тебе было его долгом. Он безропотно принял свою долю, и многие годы учился жить с мыслью, что будет одним из четверых. Отец вон даже заставил его таскать за собой Норда…И вроде, Оушен даже смирился. Но потом…

Мама заметно погрустнела, и длинные ухоженные пальцы затеребили края салфетки.

— Когда он понял, что ты-его пара, его как подменили.

— Что значит «пара»?

— У нашей расы есть такое предание: если твои крылья распахнулись при виде женщины, значит она твоя…

Я так и застыла с чашкой в руке.

Это все правда чтоли?

— В то время, как планеты и цивилизации гибнут одна за одной, когда женщины не могут вынашивать потомство, а мужчины сотни лет не расправляли своих крыльев, вдруг появилась ты.

Уберу-ка я чашку от греха подальше!

Я отставила чай, и нервно заерзала в кресле. Но уютнее и спокойнее мне не стало.

— Оушен почувствовал свои крылья сразу, как только ты пришла в сознание. Он метался и не знал, что ему делать, ведь тяга к тебе была колоссальной! У истинных пар всегда так: они думают друг о друге, стремятся быть рядом…Разве ты ничего не чувствовала?

— Оушен мне понравился с самого первого взгляда. Было нечто необъяснимое, что я испытывала при виде его. Но условия, в которые меня поставили…Я даже не стала мечтать о том, чтобы их изменить. Кто я такая, чтобы менять правила? Я попыталась подстроиться под них. И Оушен, почему-то разозлился.

— Оушен попытался изменить условия договора, после того, как узнал, что тебя вынудили подписать его.

— Чтобы не делить меня ни с кем?

— Он сказал отцу, что, если ты не захочешь быть с ним, он не станет настаивать.

— Что ж. Благородно…

Мама протяжно вздохнула и поднялась.

— Никогда не делай поспешных выводов, девочка. Все может быть не тем, чем кажется на первый взгляд…

Мама тихонько ушла, и я осталась одна. Растерянная и совершенно не понимающая, что мне делать дальше.

44. Я еще ничего не решила!

К ужину я вышла только лишь из уважения к свекрови. Пока еще свекрови. Понравилась она мне, чего уж там. И дело не в том, что она отнеслась ко мне по-доброму, ведь вся ее доброта могла быть лишь с целью заполучить невестку. От нее шли теплота, покой и любовь, словно она была мне родным человеком. А именно поддержки близких мне сейчас ох как не хватало!

Укутавшись в несколько слоев ткани, маскируя все следы ночного приключения, я пошла в столовый зал.

Вся семья уже была в сборе, не исключая мою предшественницу, которая сидела с кислой миной, подпирая щеку. В отличие от нее, остальные члены клана смеялись и что-то бурно обсуждали, искря счастливыми глазами.

Довольное лицо лорда Фареса при виде меня сменилось на виновато-раскаивающееся, и семейство тут же затихло.

Чует моя задница, не к добру это. Не к добру.

Одновременно из-за стола понялись Оушен и его отец, чтобы встретить меня, а я растерянно остановилась, не понимая, кому отдать предпочтение. Старшему лорду – вроде бы по статусу положено, или младшему – пока еще муж, как-никак.

Но делать выбор мне не пришлось. Фарес засмеялся неловкости момента и тут же вернулся на место. Оушен же продолжил приближаться.

Интересно, почему у меня слабеют ноги? Почему сердце колышется в горле, мешая дышать?

Я даже не расслышала, что он сказал, подойдя почти вплотную ко мне, потому что в ушах беспощадно пульсировало.

А что, если все, что сказала мама – правда? Что я его пара, которую он ждал долгие годы, что его немыслимо тянет ко мне…

В полной тишине, сопровождаемые взглядами родственников, мы сели рядом.

Дождавшись, пока беседы ни о чем вроде погоды и дворцовых сплетен наконец иссякнут, я решила спросить о том, что действительно меня волновало.

— Есть ли у вас новости для меня, лорд Фарес?

И стоило мне произнести вслух этот вопрос, как в груди что-то защемило, а к горлу подступил комок.

Что, если он сейчас скажет, что я свободна? Это будет означать, что я больше никогда не увижу синих глаз? Ему найдут новую жену, или вернут эту стерву?

Я посмотрела с каким жадным взглядом она следила за каждым жестом моего Оушена и мне захотелось плеснуть в ее лицо помои!

Стоп!

Моего Оушена?

Моего? Я действительно сказала это?

Нет-нет-нет! Просто оговорилась.

Отец громко сглотнул, сделал глоток воды. Поставил бокал на место, и потом снова немного отпил.

При этом все сидели, затаившись, в ожидании начала его речи. Но кажется, они все уже знали, что он скажет.

— Твое дело – не обычное разбирательство. От решения членов комиссии зависит, можно сказать, судьба планет наших галактик…Поэтому…

В глазах от волнения потемнело, и я сама схватилась за бокал с водой, боясь, что он треснет в моих руках.

— … они решили не делать поспешных выводов и изучить материалы более тщательно.

Я непонимающе закачала головой.

И? Что это значит?

— Пока, вам придется и дальше соблюдать предписанные правила – быть мужем и женой в полном смысле.

И все же он треснул.

Вода выплеснулась на мои колени, и капельки крови окропили ткань.

Мама тут же засуетилась, не подпуская ко мне никого из слуг, обработала раны на ладони накапала какого-то средства из коричневого пузырька, спрятанного в потайном кармане платья.

Легкий аромат трав меня успокоил почти сразу же, но стоило встретиться взглядом с НИМ…Как сердце тут же разогналось снова.

Он стоял рядом, держа окровавленные салфетки и сзади него колыхались крылья огненного цвета. Глаза же напоминали бездну, которая не обещала ничего хорошего, попадись я в нее.

Если твои крылья распахнулись при виде женщины…

— Выйдите все! Быстро! — тихо, но уверенно приказал старший лорд, и семейство, не возражая, суетливо покинуло нас.

Я пыталась дышать ровно, чтобы хоть как-то себя успокоить, и не понимала причин своей реакции.

С одной стороны, я должна быть рада, что у меня будет целый месяц с тем, от кого просто сносит крышу, стоит ему появиться в поле моего зрения. Но это же означает, что его месяцу когда-то придет конец, и я снова пойду по рукам.

— Не беспокойся. Я добьюсь отмены, — медленно шагнув от меня, Оушен отвернулся к окну.

— Да, Ариэль. Скорее всего так и будет. Большинство судей против насильного удержания тебя в качестве гэйтаны. Но…пока идет разбирательство, вам все же следует изображать пару. Завтра наступает черед Оушена, и ты должна будешь переехать к нему.

— Я и так у него….

— В его комнату.

Наши взгляды схлестнулись, не сговариваясь. Но я, стыдливо поспешила спрятать глаза.

Почему стыдливо? Да потому что чертики в моем мозгу тут же любезно так подбросили картинки нашего с ним совместного проживания, а в частности, ночного времяпрепровождения, от чего мои щеки стали пунцовыми.

Вот теперь-то я, кажется, начинаю понимать мужчин, которые говорят, что с нами, женщинами, тяжело. Чистая правда! Потому что сейчас я искренне удивляюсь сама себе, абсолютно не понимая, чего же я хочу на самом деле…

— Я хотел бы тебя попросить, отец…

Оушен подошел к нему поближе и понизил голос.

— Я понимаю, что это подлог, но мы были бы очень признательны тебе, если бы ты не сообщал о том, что метка Ариэль не поменяла цвет.

Несколько секунд я водила глазами то на одного, то на другого, пока до меня не дошел смысл сказанного: он не собирается со мной спать. И чтобы об этом никто не знал, просит отца молчать.

Обидно, да? Это он меня сейчас послал? Или как понимать сей жест доброй воли?

— Вполне возможно, что за пару недель все решится, и я смогу держать в тайне ваше решение…

Ваше! Нет, вы слышали? ВА-ШЕ!

Я, вообще-то, еще ничего не решила! Дайте мне моего законного мужа! Зря я, чтоли, двести лет в морозилке мерзла?