Паслен - Кери Лейк Страница 40

-И что я говорю тебе в этих снах?

-Целый ряд вещей.

Вещи, которые заставили бы ее покраснеть, если бы она рассказала ему.

Он поднялся на ноги и шагнул к ней, в его глазах светилось что-то темное и озорное.

-Я хочу услышать их из твоих уст .

Холодный прилив дискомфорта скрутил ее внутренности от такой просьбы.

-Я бы предпочла не говорить, милорд .

-Скажи мне, или будут последствия .

Высоко вздернув подбородок, она смотрела на него в ответ с беззастенчивостью и стальными нервами.

-Я спрашиваю, чтобы знать последствия .

-Почему?

-Чтобы я могла решить, что хуже — страдать от них или рассказывать тебе свои сны .

-Последствия, несомненно, будут хуже.- Он шагнул ближе, заставляя ее сделать шаг назад. -Хотя, более важно, чем услышать твой фантастический сон, я хочу знать, трогала ли ты себя, как я просил, думая обо мне .

Лицо Люстины горело от унижения из-за этого вопроса, и все же она сделала так, как он просил. Купаясь в прохладном течении реки, она закрыла глаза и, находясь под поверхностью воды, позволила своим пальцам блуждать по этим запретным местам. Она представила его высокомерную ухмылку и дерзкие слова, нашептанные ей на ухо, и хотя она не совсем понимала, что еще существовало за напряженностью ее мышц и частыми вздохами, срывавшимися с ее губ, она, тем не менее, наслаждалась этим ощущением.

Ее мать всегда говорила ей, что такие удовольствия были совершенно нормальными для любопытной молодой девушки, но пенташи часто называли это ненужным и снисходительным грехом.

Люстина сглотнула, кивнув в ответ на его вопрос.

Уголок его губ приподнялся в легкой улыбке, как будто это доставило ему удовольствие, вид которого вызвал у нее новое ощущение. Смущение "раньше" медленно превратилось во что-то чужеродное. Что-то, чего она никогда раньше не испытывала, и хотя она не могла точно определить, что это было, от этого ее пульс участился, а тепло разлилось между бедер.

Она знала только, что ей нравится видеть улыбку на лице барона.

-И ты достигла головокружительной точки экстаза? Когда твои бедра содрогались бы от непостижимого облегчения?

Была ли она? Она не могла быть уверена. Она дошла только до резкого напряжения в своем теле, прежде чем почувствовала слабость и усталость.

-Откуда мне знать, милорд?

Мрачный смешок, который раздался в ответ, только усилил ее замешательство.

-Ты бы знала. -Он подошел ближе, подталкивая ее к ближайшему дереву. -Твой запах... - Глаза были зажмурены, он стиснул зубы, как будто это оскорбило его. -Такой чистый.

Когда он снова открыл глаза, яркая синева исчезла. Их черные центры выглядели так, как будто они истекли кровью и превратились в пугающую темноту.

Испуганно выдохнув, Люстина отскочила назад, ударившись позвоночником о дерево. -Твои глаза... они.... Что с ними случилось?

Ее мать однажды сказала ей, что во время бреда и тяжелой болезни глаза могут так почернеть.

Он отвел от нее взгляд, делая шаг назад.

-Пойдем со мной. - Он говорил тихо, и когда он снова посмотрел на нее, вернулся знакомый синий цвет. Настолько нормальный, что Люстина задалась вопросом, не вообразила ли она себе черноту мгновений назад. -Я хочу тебе кое-что показать .

Возможно, она колебалась, стоит ли следовать за ним глубже в лес, куда он ее повел, но его сюрпризы оказались желанными, как и в случае с птицей. Пока она следовала за ним, пойманная в его объятия, в голове Люстины проносились мысли о том, что он, возможно, хотел бы ей показать. Что могло быть настолько важным, что она пришла в лес одна, без Драйстана.

Пока они пробирались по нехоженой тропинке, барон время от времени бросал на нее взгляды через плечо. Ни улыбки, ни хмурого взгляда, чтобы дать ей понять, хорошо то, что ждет ее впереди, или плохо. Как кто-то мог оставаться таким совершенно нечитаемым, было так же загадочно, как тени, которые скрывались за его глазами.

Впереди них вдалеке стояла повозка, на которой был разведен походный костер. Несмотря на горящие угли, лагерь казался покинутым, и хватка барона на ее руке усилилась. Сразу за лагерем от этих двоих отделилась фигура. Длинные, растрепанные пряди седых волос были разбросаны по узкой, сгорбленной спине того, кто казался пожилой женщиной, что подтвердилось, когда она повернулась к ним лицом. Ее лицо просияло, и она, прихрамывая, подошла ближе. Цыганка, о чем свидетельствует изодранная в клочья ее тканая шаль и множество браслетов на запястье.

-Привет всем , - сказала она хриплым и скрипучим голосом.

Мышцы барона, казалось, напряглись, его хватка практически раздавила руку Люстины при приближении женщины. -Достаточно близко , - предупредил он, рыча в ответ на женщину.

Конечно, он не верил в слухи о цыганах, как и многие в деревне, которые считали их заразой общества. Нахмурившись из-за его невоспитанности, Люстина высвободила руку и прошла мимо него, одарив пожилую женщину доброй улыбкой.

-Привет .

-Я ищу реку и боюсь, что потеряла чувство направления .

-О, что ж, тебе повезло. Река протекает как раз за той поляной, видишь?- Люстина указала на прогалину в лесу, где деревья не росли.

-За её пределами, вы говорите?

-Да. Продолжайте идти вперед, когда солнце светит вам в лицо, и вы найдете это. Я обещаю.

Женщина потянулась к ее руке, и краем глаза Люстина увидела, как барон наклонился к ней. -Ты доброе, милое дитя. Я не могу выразить вам, как сильно я ценю вашу помощь.

Морщинистые руки держали ее, и Люстина вздрогнула от того, что они казались слишком холодными на ее коже. Это неестественно. Когда пожилая женщина сунула другую руку в карман своего платья, хватка барона на плече Люстины усилилась, его пальцы впились в ее кости.

-Вот, у меня есть вкусное угощение в знак моей благодарности. -Она вытащила из кармана яблоко и предложила его Лустине. -Ты должна перекусить. Это божественно.

Молодая девушка протянула руку, чтобы взять плод, и свист стали, выходящей из ножен, был единственным звуком, прежде чем барон приставил свой клинок к подбородку старой женщины.

-Ты первая , - процедил он сквозь зубы и потянул Люстину за собой.

Разочарование горело внутри девушки, когда она смотрела на бедную старую женщину, у которой было потрясенное и испуганное выражение лица. Мало кто когда-либо относился к Люстине с такой добротой, и она сочла его поведение оскорблением.

-Что все это значит, милорд?