Демон-раб. Моё сладкое подчинение - Месса Лина Страница 4

Стража наконец добежала. Поздно, как всегда.

Черная жижа на полу продолжала жить своей омерзительной жизнью. Тени тянулись к лестнице, к стенам, к ногам людей.

— Не наступать! — крикнула Елеанна.

Она знала эту магию. Древнюю. Запретную. Слишком дорогую для уличных головорезов.

Каэлен, тяжело дыша, подхватил опрокинутую жаровню и швырнул ее в центр черного пятна. Уголь, соль и раскаленный пепел рассыпались по мрамору. Тени взвились, зашипели и принялись сжиматься, будто их ошпарили крутым кипятком.

Наступила тишина. Недолгая, но такая глубокая, что стало слышно, как падают капли из разбитой чаши.

— Запереть ворота, — холодно приказала Елеанна. — Никого не выпускать. Всех живых проверить. Мертвых перевернуть. Я желаю видеть лица.

Равель уже раздавал распоряжения.

Елеанна повернулась к Каэлену. На правом боку у него темнела кровь. Не чужая. Его собственная. Один из клинков все же достал.

— Ты ранен.

Он посмотрел вниз так, будто заметил порез только сейчас.

— Не смертельно.

— Для тебя — возможно. Для моего ковра — вполне.

Каэлен коротко взглянул на нее, и в его глазах на миг промелькнуло что-то, очень похожее на искреннее удивление.

— Идем, — бросила Елеанна. — Пока ты не вздумал умереть у меня в холле из чистой неловкости.

Она привела его не в общую лекарскую, а в личные покои.

Так было быстрее. И честнее. После того, что случилось во дворе, не имело смысла делать вид, будто купленный воин — лишь очередной наемник. Он только что спас ей жизнь. Это меняло правила, даже если она не собиралась произносить это вслух.

В ее комнате горел мягкий синий свет от настенных чаш. За ширмой тихо журчал канал жидкой звезды, уходя в мраморную нишу. На столике у окна стояла ваза с ночными розами — черными снаружи и алыми в глубине лепестков.

Каэлен замер у порога.

— Я не привык, чтобы после драки меня приглашали в такие покои.

— Тогда привыкай к хорошему быстрее. Снимай перевязь.

Он не шелохнулся.

— Это приказ? — спросил он.

Елеанна подошла ближе.

— Это здравый смысл. Или у демонов с ним такие же проблемы, как у моей стражи?

Он медленно стянул через голову ремни с ножнами и отшвырнул их в кресло. Затем расстегнул жилет и остался обнаженным по пояс.

Она оказалась права насчет шрамов. Их было куда больше, чем виделось на рынке. Белесые, рваные, тонкие, глубокие. Карта бесконечной войны, которую он вел со смертью. На этом фоне свежая рана на боку выглядела почти скромной, но кровь текла упрямо.

Елеанна взяла со стола чашу с теплой водой, настой темных листьев и чистую ткань.

— Сядь.

— Я справлюсь сам.

— Не сомневаюсь. Но тогда будешь пачкать мне мебель в одиночестве и очень медленно.

Каэлен сел.

Когда она коснулась его кожи, он даже не вздрогнул. Только мышцы на животе напряглись сильнее, превращаясь в каменные плиты. Елеанна работала спокойно, как делала сотни раз до этого. Смыла кровь, осмотрела края, достала из шкатулки темно-золотую мазь и принялась втирать ее пальцами.

— Они шли за документами или за моей головой? — спросила она.

— И за тем, и за другим. Но сперва хотели отвлечь.

— Черная тень на полу. Узнал?

— Культовая смесь. Разломная смола, пепел и кровь ночной твари. Так работают не уличные наемники.

— Я это уже поняла.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Стало быть, вы знаете, кто послал.

Елеанна подняла глаза.

— Знаю, кто хотел бы, но этого, увы, недостаточно.

— Мне хватит и этого.

— Нет. Не сейчас. По крайней мере, пока я не попрошу об обратном.

Каэлен открыто усмехнулся.

— Вы и впрямь терпеть не можете, когда мужчины действуют без дозволения.

— Я не выношу дилетантов. А мужчины просто слишком часто попадают в эту категорию.

Он молчал, пока она затягивала повязку на его боку. Вблизи его кожа была горячее, чем она ожидала. Не по-человечески горячей. Глубокое, ровное тепло могучего тела, все еще помнившего ярость недавней схватки. У Елеанны бывали разные любовники, но никто из них не сидел перед ней вот так — весь собранный из тугой силы, опасности и абсолютно спокойного неповиновения.

— Почему вы выбрали меня? — спросил он вдруг.

Она не стала притворяться, что не поняла вопроса.

— Потому что ты не испугался.

— Этого мало.

— Достаточно, все остальные испугались меня и власти слишком быстро.

— Вы всегда покупаете только таких мужчин?

Елеанна завязала последний узел и убрала руки.

— Нет. Обычно я таких, как ты, увольняю. Но ты оказался полезен даже раньше, чем успел мне надоесть.

Он встал. Она тоже.

Теперь между ними почти не осталось расстояния. Елеанна ощутила это сразу. Запах железа, горячего камня и чего-то темного, пряного, почти сладкого стал гуще. Каэлен смотрел на нее так, будто в комнате не существовало ни роз, ни светящихся чаш, ни ее титула. Только она сама.

— Если вы полагаете, что купили преданность, — тихо произнес он, — то ошибаетесь.

— По крайней мере я купила результат.

— Хорошо. Тогда запомните и вы кое-что. Я не опускаюсь на колени ни ради красивых слов, ни ради денег.

Елеанна медленно подняла подбородок.

— А ради приказа?

Он не отвел взгляда. Вот это ей и понравилось больше всего.

— Покажи, что понял, кому служишь, — велела она.

Пауза вышла длиннее, чем следовало бы. Ровно настолько, чтобы любое слабое сердце решило: сейчас он откажет, нагрубит или схватит ее за горло. Но Елеанна не шевельнулась.

Каэлен опустился на одно колено.

Медленно. Без суеты. Без рабской униженности. Так преклоняются воины перед клятвой, а не перед бичом. Разница была колоссальной, и оба это понимали.

— Я служу дому Имвер, — произнес он. — И той, кто платит за правду, а не за лесть.

Елеанна протянула руку.

Он взял ее запястье. Пальцы сомкнулись крепко, но бережно. Горячая ладонь скользнула под кружево рукава, на мгновение задержалась на пульсе, и комната вдруг сделалась невозможно тесной.

— На сегодня достаточно, — выдохнула она.

Каэлен отпустил ее не сразу.

— На сегодня, — эхом отозвался он.

Когда за ним закрылась дверь, Елеанна осталась одна среди синего света, ночных роз и тихого плеска звезды за ширмой. У ее ног на полу темнела капля его крови — густая, почти черная в этом освещении.

Она смотрела