Необычный любовный роман - Эшли Постон Страница 4

Я отправила сообщение книжному клубу: ДОБРАЛАСЬ ДО ГОРОДА.

Кто знает, до какого. Затем, для верности, я добавила в конце смайлик, который был куда оптимистичнее того, что я чувствовала на самом деле. Мгновение спустя мой телефон пискнул уведомлением — сообщение не было отправлено.

Идеально.

— Что ж, — сказала я себе, — именно так и начинаются все фильмы ужасов.

Одна. В грозу. В безымянном городишке посреди леса. Без сотовой связи. Выйди из-за здания Фредди Крюгер или парень из «Пилы», я бы вырулила на Горошинке обратно на дорогу и ехала бы, пока не добралась до Новой Шотландии.

Это будет того стоить — я продолжала твердить себе это. Альтернативой было то… что всё это было зря, и я потратила впустую бензин, здравомыслие и своё время на это злополучное приключение. Подобно Бильбо Бэггинсу, когда он покидал Шир, я начала задаваться вопросом, не совершила ли я ужасную ошибку.

Небо пересекла вспышка молнии, за которой быстро последовал раскат грома, и я побежала к бару.

Дверь за мной захлопнулась, и все семеро посетителей бара обернулись, чтобы посмотреть на меня. С меня капала дождевая вода на потёртые деревянные полы. Что ж, это было определённо неловко. Я тихо опустилась на ближайший к двери барный стул, и, когда я это сделала, посетители вернулись к своим напиткам.

Хуже этой ночью быть уже не могло.

По крайней мере, я больше не была под дождём.

— Что вам предложить? — спросила бармен, пододвигая ко мне сухое полотенце. Я с благодарностью взяла его и принялась выжимать капли из волос. Бармен была пожилой женщиной с тёмно-коричневой кожей, короткими волосами с проседью и ярко-оранжевыми ногтями, одетая в потёртые джинсы и футболку с логотипом пылающего петуха. В ней была какая-то открытость, говорившая о том, что она часто играет роль психотерапевта для большинства своих клиентов. Хорошо, что я была здесь проездом, сомневаюсь, что у неё нашлось бы время для всего моего багажа проблем. — Пиво? Вино? Маленький фруктовый коктейль с зонтиком? Нам как раз привезли розовые с цветочками.

— Эм… мне подойдёт любое ваше фирменное красное вино, а у вас есть меню с едой? — с надеждой спросила я, и она достала потрёпанное меню. Пластик отслаивался на уголках, а возле раздела с винами было странное пятно.

— Конечно. Посмотрите меню, а я пока принесу ваш напиток, — ответила она, сняв бокал со стойки, и ушла.

Барный стул был кожаным, и мои мокрые бёдра прилипли к нему, когда я попыталась устроиться поудобнее. В баре было зябко, и я поёжилась, изучая меню. Или, по крайней мере, пытаясь это сделать. Слова расплывались, поэтому я потёрла глаза, но это, похоже, совершенно не помогло. В любом случае, здесь наверняка была обычная барная еда. В своей жизни я перекусывала в достаточном количестве таких мест, чтобы знать, что в меню обязательно найдётся хотя бы бургер, картошка фри с сыром и куриные стрипсы.

Я всё ещё была так взвинчена из-за стычки с тем странным мужчиной, что совсем не чувствовала голода, но я словно слышала, как голос моей мамы упрекает меня и говорит, что если я сейчас не поем, то потом буду просто раздражительной и с мигренью. Она была права, но это раздражало. Даже находясь за тысячу миль отсюда, в своём приключении в духе «Ешь, молись, люби», она донимала меня, сама того не ведая.

Бар был маленьким, освещённым неоновыми вывесками, обещающими «Рай в свете приборной (и пивной) панели» и «Гладкий ромовый ход». Запах сигарет был безошибочно узнаваем, несмотря на большую табличку «Не курить» за стойкой. Дым пропитал потёртые кожаные барные стулья много лет назад, и теперь никакая глубокая чистка не смогла бы вытравить этот запах. Впрочем, я была не против. Здесь пахло прямо как в тех забегаловках, куда Пру таскала меня в колледже. Она всегда находила кавер-группу «Битлз» и кричала им, чтобы они сыграли «Dear Prudence», просто чтобы услышать, как незнакомец поёт её имя.

Когда тебя назвали в честь песни, приходилось как-то извлекать из этого максимум пользы.

Людей в баре было немного, всего несколько местных жителей за высокими столиками в глубине зала смотрели какую-то спортивную игру на плоском экране. Кажется, футбол.

Когда бармен вернулась с моим вином, я заказала бургер и отдала меню. Она записала это в свой блокнот, кивая.

— Отличный выбор, отличный выбор. Будет готово в мгновение ока. Если вам понадобится что-нибудь ещё, я буду на другой стороне, досматривать матч, — сказала она, указав на телевизоры в глубине зала. Затем она наклонилась ближе и прошептала, словно по секрету: — Я поставила полтинник на Уимблдон.

— Хотела бы я знать, что это такое, — ответила я.

Она пожала плечами.

— Понятия не имею, но я не могу упустить шанс сделать ставку. Ой, кажется, кто-то забил! — добавила она и убежала на другой конец бара.

Фирменное красное оказалось не таким уж и плохим — фруктовое, сладкое ежевичное мерло. Бургер принесли через несколько минут вместе с гарниром из размякшей картошки фри. К тому времени с моих волос уже не капало, поэтому я собрала их в пучок и попробовала откусить кусочек. Я почти сразу пожалела, что не взяла куриные стрипсы. Котлета больше напоминала древесный уголь, чем говядину, и была твёрдой как камень. Я подумывала о том, чтобы вернуть бургер обратно, но бармен была глубоко поглощена матчем, и я не хотела отвлекать её от пятидесяти баксов.

Всё нормально, сказала я себе, беря бутылку кетчупа с полки для приправ. Этикетка была содрана, вероятно, чтобы скрыть бренд. У людей были странные заморочки насчёт кетчупа. Он был более водянистым, чем большинство кетчупов, но пока он маскировал вкус, мне было всё равно.

И когда я откусила ещё раз, я поняла, что это был вовсе не кетчуп.

Это был острый соус.

Это был острый соус, настолько острый, что всего после одного кусочка я перестала чувствовать своё лицо.

— У вас тут всё в порядке? — спросила бармен, вернувшись, словно почувствовав моё бедственное положение.