Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй Страница 4

— Вы вызвали меня не ради жетона. Так зачем?

Кайден ждёт, пока шаги в коридоре удалятся, и отходит к окну.

— Вы прошли основной контур под именем человека, которого внешний реестр считает погибшим. Сбой попадёт в отчёт. Пока Попечительский совет не запросил ваше задержание, вы можете выйти через служебный проезд.

— И вернуться домой с пустыми руками? — Я забираю портрет. Кайден не мешает. — Вчера мы хоронили Рена. Сегодня ваша академия выдала мне его койку, свежую форму и сообщила, что он жив. Теперь вы предлагаете поторопиться, пока никто не заметил неудобную сестру.

На слове «вчера» он смотрит на отмеченный на карте западный хребет. После пустой урны даже соболезнования прозвучали бы издевательством.

— Я не отдавал приказ о похоронах, — произносит он. — И не знал, что семье уже передали извещение.

— Вы командор академии. — Я жду, что он хотя бы попробует спрятаться за канцелярией.

Он мог бы сослаться на чужой приказ или закрытый корпус. Кайден остаётся напротив, оставляя вину там, куда я её бросила.

— Да.

Простое согласие ударяет сильнее оправданий. Я подхожу к столу и упираюсь ладонями в холодное дерево.

— Тогда скажите, как кадет исчезает под вашим командованием, его объявляют погибшим без тела, а вы ничего не знаете. Рен писал, что служит лично вам. Мама гордилась, что сын заслужил доверие ледяного командора. Вы хоть раз подумали, чем для него закончилось это доверие?

Кайден не отступает, но у старого шрама на виске проступает тонкая белая линия, будто холод собирается под кожей и тут же гаснет.

— Каждый день, — отвечает он тише. — Последние три недели.

Признание сбивает меня. Вспоминаю мамину просьбу не произносить надежду вслух.

— Где мой брат?

Кайден открывает нижний ящик с двумя замками, прикладывает палец к серебряной пластине. По металлу проходит иней. Он достаёт узкий кристалл учёта и вставляет его в углубление на столе.

— Если бы я знал, вы бы не приехали сюда в его форме. Смотрите.

Над деревом разворачиваются две полупрозрачные страницы. На первой, из Пограничного корпуса, имя Рена перечёркнуто: «Погиб при разрушении источника. Тело не подлежит возвращению». Дата совпадает с извещением и табличкой у пустой урны.

Во внутреннем учёте академии имя не перечёркнуто. Напротив сегодняшнего числа две записи: лечебный паёк и порция восстановительного отвара. Получатель — кадет Рен Эстен, закрытое назначение. Выдача подтверждена, подписи нет.

Я перечитываю время. Отвар выдан утром, когда мы с мамой ещё снимали траурные ленты после поминок.

— Где выдают лекарства? — Я наклоняюсь ближе к времени выдачи, будто цифры могут подсказать дорогу.

— В лечебном крыле. Запрос прошёл через закрытый склад, а склад утверждает, что номер получателя подставила система. Я поднял запись час назад, после сигнала с ворот.

Между складом и получателем остаётся удобная дыра.

— Свежий мундир тоже принесли из лечебного крыла.

Кайден резко поворачивается. До этой минуты он держал разговор под контролем; теперь моя деталь не укладывается в его сведения.

— Какой мундир?

Я вспоминаю прачку, соль на воротнике и записку. Рассказать всё — отдать ему единственный след. Но форму видела работница, и ведомость легко поднять.

— Комплект Рена принесли сегодня на срочную чистку. На подкладке был свежий пот, на рукаве затяжка. Его носили.

Кайден вынимает кристалл. Тянется к шнуру вызова и останавливается: если позовёт людей, новость выйдет из кабинета.

— Кто принёс форму? — Теперь Кайден спрашивает быстро, уже мысленно сверяя людей и смены.

— Санитар. — Я удерживаю его взгляд. — Имени прачка не знает.

Его взгляд опускается к застёжкам моей шинели. Я расправляю ткань, не позволяя заметить записку.

— Вы успели обыскать комнату, — говорит он без вопросительной интонации.

— Рен оставил там свои вещи. Я имею право знать, что в них. — Я остаюсь у стола, вынуждая его отвечать мне напрямую.

Кайден замечает, что давлением меня уже не развернуть. Тогда он достаёт чистый пропуск, выбирая другой способ вытолкнуть меня за ворота.

— Здесь у вас пока нет прав, кроме возможности уйти до того, как совет поймёт, кого пропустили ворота. Через западный хозяйственный двор выйдете к обозной дороге. Я дам вам сани до перевала. Дома скажете матери, что взыскание приостановлено. Приказ я закрою сам. — Кайден пишет, не поднимая головы, словно скорость может превратить решение в исполненное.

— А Рена тоже закроете? В одном реестре, чтобы второй больше не мешал?

Перо замирает, чернила падают на бумагу тяжёлой каплей. Кайден кладёт его рядом.

— Я пытаюсь оставить вас вне этого. — Он произносит это уже без командного нажима.

— Вы уже оставили вне этого нашу семью. Нам не показали тело, не объяснили, где он был, и не ответили ни на одно письмо. Вчера мама держала пустую урну. Сегодня я нашла одежду, которую сняли с живого человека.

Я достаю жетон и кладу его на незаконченный пропуск.

— Я не уйду, пока вы не покажете мне, кто получил паёк Рена.

Холодная учтивость исчезает. Я мешаю ему вытолкнуть меня. Он закрывает путь к Рену.

— Тогда совет обвинит вас в проникновении, использовании военного жетона и присвоении статуса кадета. Ваша мать останется одна, пока вы будете ждать суда.

Он знает, куда ударить. Я вижу маму у окна, но Рен уже доверился Кайдену и дождался пустого гроба.

— Если вы хотите меня спасти, найдите другой довод. Мать останется одна и в том случае, если я позволю вам похоронить её сына второй раз.

Кайден закрывает пропуск и убирает под кристалл.

— До рассвета останетесь в комнате Рена. Я подниму ведомости лечебного крыла и проверю склад. Никуда не ходите и никому не показывайте лицо. Если совет вызовет вас раньше, молчите до моего появления. — Кайден следит за моей реакцией, понимая, что одного звания мне мало.

— Вы всё ещё приказываете мне ждать.

Он слышит собственный тон и хмурится. В академии под его рукой сотни людей, но моё имя он не доверяет ни одному.

— Да. Потому что сейчас некому поручить вашу охрану и быть уверенным, что вас приведут ко мне, а не в совет.

Я не верю ему, но перестаю тянуться к замку.

Снаружи раздаётся глухой удар.

Стёкла дрожат. На карте звякают металлические булавки.