Кольцо с опалом - Марьянна Кей Страница 4

эти двое неуловимо были похожи друг на друга. Такое бывает, когда много лет люди прожили вместе и притерлись друг к другу. Вот они же, но с ними еще красивая улыбчивая темноволосая девушка. Наверное, дочь. А на одном из фото с хозяевами была и моя наставница. Их компания была запечатлена на природе, возле какой-то беседки. Ольга Вячеславовна по-дружески обнимала женщину, а мужчина держал в руках необычную трость с идеально круглым белым камнем, увитым плющом.

— Ну что, налюбовалась? — неожиданно спросил хозяин квартиры, выходя из второй такой же двери, как та, в какую зашла я.

— А вы давно знаете Ольгу Вячеславовну? — уточнила, кивая на фотографию.

— Глеб Иванович, — представился мужчина. — Лет уже тридцать пять. Она на мне свои сценарии для снов тестировала. Присаживайся сюда, Марийка.

Я решила, что не стоит его еще раз поправлять. Эта вариация моего имени мне пришлась по душе. Улыбнувшись, глядя прямо в синие-синие глаза мужчины, села на табурет, появившейся ровно посередине комнаты.

— Так, сядь ровно, руки положи на колени, щиколотки не скрещивай. Не перекрывайся, — в этот момент Глеб Иванович сам разместил мои руки на колени, встал позади.

Я напряглась, все-таки мало ли каких только извращенцев бывает. Вдруг сейчас какую-нибудь удавку на шею набросит или еще что-нибудь. Пусть у него глаза добрые, все равно, это не показатель. Последнее время новости и соцсети пестрят разного рода предупреждениями.

Мужчина поднял руки на уровень моей головы, но к волосам не притронулся, а я вдруг закрыла глаза. Внутри стало так спокойно, умиротворенно, и в нос опять ударил сладковатый запах свечей. Голова будто поплыла куда-то. Казалось, что меня медленно, но верно вытягивают из моего собственного тела.

— А парни от тебя как водичка между пальцев утекают, — сказал Глеб Иванович, но голос его прозвучал будто через какую-то пелену.

Я слабо, но кивнула, так на самом деле и есть. Все парни, что были в моей жизни, исчезают как песок сквозь пальцы. Только вот Кирилл на довольно долгий срок задержался. И то уже исчез.

— Марийка, ты меня слышишь? — тихонько потрясли меня за плечи.

Нехотя я вернулась из той неги, что затопила мой разум, и открыла глаза. Глеб Иванович, стоял передо мной и задумчиво рассматривал меня. Я в ответ смотрела на него. Действительно, глаза очень добрые и улыбка ласковая. Так, наверное, на своих внучек все дедушки смотрят. Заботливо и покровительственно.

— Ох, девочка, это же так тебе не везло-то, — выдохнул печально.

Вместо того чтобы вежливо перевести разговор, неожиданно для себя разоткровенничалась:

— Я привыкла. Да и без любви жить проще.

Вот говорю, и сама не верю в это. Ведь хочется и тепла, и заботы, и внимания, и чтобы был такой, за которым как за каменной стеной. А не такой, с которым ты сама как эта самая стена.

Глеб Иванович только кивнул задумчиво и протянул мне кольцо. Обычное, сделанное из серебра с белым переливающимся разными цветами камнем посередине. Опал.

— Оно даст тебе то, в чем ты нуждаешься, — сказал таинственным голосом мужчина.

Я, скептично выгнув бровь, взяла его, рассматривая и рассуждая над тем, что мне так нужно. Спокойствие, вот чего у меня нет. Эмоции подчас накрывали из-за нагрузки и усталости, перекрывали зачастую все доводы разума. Вот если бы можно было их отключить. Только нельзя, и вряд ли какая-то бижутерия может мне в этом помочь.

— И вот так просто? Просто поводить руками, дать мне кольцо, и оно осуществит все мои мечты?

— Марийка, ты знаешь, за сколько Оля может создать очень достоверный сон, наполненный эмоциями, запахами, тактильными ощущениями?

Я не знала, не приходилось. Отрицательно кивнув, посмотрела вновь на кольцо, а затем вопросительно перевела взгляд на Глеба Ивановича. У меня-то уходило несколько дней. И не всегда качественно получалось. Но это по официальной версии.

— За восемь с половиной минут. Я лично засекал. Это к тому, что для того, кто занимается своим делом много лет, время не играет значительной роли.

Я оценила сказанное. Если подумать, то так и есть. Для профессионала время не является таким уж важным фактором. Но вот сделать сон за восемь с половиной минут. Это нереально! Хотя глаза мужчины не лгали, и моя интуиция говорила, что этому факту стоит верить.

Ну, ладно, это же всего лишь кольцо. Надела украшение на средний палец правой руки. Вдруг случилось нечто необычное, заставившее меня моментально забыть обо всем своем скепсисе. Белый камень будто взорвался изнутри и стал стремительно менять цвет. Я даже моргнуть от удивления не успела, как мой палец уже украшало кольцо с ярко-фиолетовым камнем. Попыталась его стянуть, но Глеб Иванович меня остановил:

— Не снимай пока его. Пусть привыкнет к тебе.

— Он что, живой? — пискнула я.

— Нет, только магический. Но носить его все равно надо очень аккуратно. Теперь этот фиолетовый опал твой.

Лирен

Сны.

Удивительный язык подсознания. Оно может одарить радостью, подсказать ответ. Или обрушить в пучину отчаяния, вытащив на свет все, что ты так усердно прячешь от себя днем.

А вот и сейчас эти маленькие солдатики смерти, будто живые, прогрызли брешь в обороне. Нашли самое уязвимое место. Атаковали.

Быстро.

Безжалостно.

И… крайне…

Запутанно?

— Как странно, — пробормотал я.

Очутился в комнате, просторной, до боли знакомой. Точь-в-точь как бальный зал в поместье лорда Авендро, где мы проводили летние каникулы в детстве. Стены украшала искусная лепнина и барельефы со сценами охоты. Потолок — роспись и огромные хрустальные люстры. Двустворчатые двери с растительным орнаментом вели в соседнее помещение.

Постояв в центре, я подошел к стене, провел пальцами по холодной, изящной лепнине и перешел в следующую комнату. Прямо напротив окон в пол располагался камин, отделанный золотом, мрамором и самоцветами. Над ним в массивной раме устроилось зеркало. Солнце, пробиваясь сквозь витражи, отражалось в нем и рассыпалось по залу озорными зайчиками.

В зеркале застыло смазанное, но узнаваемое лицо. Приятные черты, чуть вьющиеся до плеч волосы, собранные в хвост. Ярко-фиолетовые глаза в мутной поверхнности смотрелись почти потусторонне.

Я улыбнулся и подмигнул, встряхнув головой. Отражение повторило.

— Лирен Истал де Корелто. Для друзей — просто Лирен.

Сделал шутливый поклон, но отражение лишь замерло, а затем расплылось, превратившись в портрет. В высоком кожаном кресле, похожем на те, что стояли в домашней библиотеке рода де Корелто, сидел мужчина, у которого на пальце был перстень с изображением моего фамильного герба. Это был не я и не кто-то из известных мне предков. Его глаза, такие же фиолетовые, смотрели с холодным, бездушным любопытством, и