Пламя - Наталия Джастер Страница 4

Мои сапоги зашуршали по кирпичам. В тучах грохнул гром, и этого оказалось достаточно, чтобы неяркий отблеск смог проникнуть даже в изолированный туннель.

Наконец склон пошел вверх и уперся в стену из коры. Я толкнул фасад, который с резким шумом распахнулся, подняв в воздух облако пыли. Я шагнул через этот выход — перегородку, замаскированную в стволе дерева, — прямо на кленовое пастбище на южной окраине замковых земель.

Высокие деревья теснились друг к другу, скрывая некоторые участки от взглядов ночного дозора на парапетах, но мой взгляд все равно скользнул по пейзажу. Порыв ветра ударил по листьям, разнеся шипящий звук по всей округе. Обычно здесь паслась фауна, но местные лисы и их дикие сородичи, должно быть, спрятались от неспокойного неба.

Мой взгляд пронзал каждый куст и лиану, пока неожиданно не остановился на фигуре, пробирающейся вглубь загона. Ну надо же, это не заняло много времени. И впрямь, тварь с неудачными привычками — у этого королевского отродья была примерзкая склонность вести себя так же беспокойно, как и его солдаты.

Большая ошибка, сладость. Одна из многих.

Я вцепился в край открытой двери, и пара кожаных перчаток натянулась на моих пальцах. Первобытная жестокость заставила меня стиснуть зубы с такой силой, что вполне могла треснуть эмаль.

С тех самых пор, как я оставил свой маленький знак привязанности на столе Риза, я наблюдал за ним. Поверх края кубка, через переполненные залы, из конца тронного зала — и из самого его центра — я приковывал взгляд к его насмешливому профилю.

Я планировал и ждал.

Я следил за его расписанием и изучал привычки. У его жены, что вполне разумно и понятно, имелись собственные покои отдельно от мужа. Но даже при этом Риз ни разу не наведался в спальню Жизель ради ночи обязательного продолжения рода.

Зато этот мудак выбирался из своего логова, чтобы бродить по кленовому пастбищу глухой ночью, словно призрак. Культура суетливости Лета не была секретом на континенте, и, по слухам, буйный король так часто выплескивал свое беспокойство во время вечерних прогулок, что грозился прожечь дыры в траве.

Вот же черт.

Возможно, мысли о Бриар и обо всех тех блестящих проблемах, которые она устроила, не давали ему уснуть. О, как же я на это надеялся — в духе моей упрямой принцессы было бы мучить этого человека даже во сне. Она проделывала подобное со мной множество раз, хотя и по совершенно другим, более откровенным причинам, включающим ее стоны.

В любом случае, выследить здесь Риза однажды уже не составило мне труда, а уж заставить его пожалеть об этом будет и того проще.

Мои пальцы отпустили дверь. Не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры, я закрыл за собой перегородку и пошел по следу своей добычи.

Риз шагал между стволами, и его льняная мантия развевалась, словно лакомая приманка для хищников. Ради кровавых Сезонов, я не мог удержаться от усмешки при виде цветовой палитры этой ткани. Кто, блядь, вообще сочетает баклажановый с лимонно-желтым?

Отвратительно.

Темно-бордовые листья клена на нижних ветвях трепетали над его головой. Волосы висели вдоль спины сосульками, похожими на мертвых слизней, а их оттенок колебался где-то между смоляным и цветом дерьма.

Очередной клинок молнии пронзил небосвод. В такую ночь я должен лежать обнаженным в объятиях Бриар, но раз уж она не может быть здесь, в безопасности и удовлетворении, следующие несколько минут должны будут это компенсировать. Если я не мог заставить свою принцессу вздыхать от удовольствия, то заставлю короля завывать от боли. Посему я ускорил шаг, попутно извлекая из-под камзола кремень и кресало.

Риз остановился у одного из деревьев и провел ладонью по стволу, а затем неспешно свернул за поворот. Я прищурился — его действия едва ли казались случайными. Нет, они выглядели очень даже намеренными.

Это была не просто беспокойная прогулка. Он явно что-то искал.

Тем хуже для него — этот уебок превратится в обугленную тушу еще до того, как найдет нечто желаемое.

Пригнувшись, я взглянул на тучи и засек секунды. Одна вспышка молнии, затем, спустя пятнадцать секунд, вторая. В Темных Сезонах такие осенние зарницы были столь же предсказуемы, как океанские приливы Летом. Я изучил их ритм точно так же, как изучил слабости Риза.

Поскольку тайминг и кинетика были на стороне шутов, я сжал кремень и кресало в одной руке, а второй совершил маневр. Схватив с земли кленовое семя размером с приличное яблоко, я подкинул эту сферу и бросил ее в соседнее дерево. Семя отскочило от ствола, привлекая внимание Риза.

Он резко дернулся в сторону. Как и подобает идеальной жертве, он пошел на звук и замер под нависшим кленом.

Все произошло чрезмерно быстро и красиво. Я отсчитал еще раз, экспроприировал собственное лицо в каменную маску и чиркнул кресалом о кремень.

Одинокая искра вспыхнула, и я швырнул шипящий предмет в ветви над головой Риза. Пламя разгорелось в тот самый момент, когда очередной луч молнии удачно разрезал небеса.

Одно мгновение Риз гноился там, словно опухоль, а в следующее — ствол взорвался пламенем, которое змеей поползло вниз и вцепилось в тонкие волокна весьма горючего наряда Его Величества.

Вопль, вырвавшийся из его легких, прозвучал для моих ушей как сраная музыка. Лето заблеял словно мальчишка, и его вой оглушительно прорезал одинокое пастбище. Увы, для него, гром проглотил этот звук, как сладкую конфету, так что никто, кроме меня, его не услышал.

Огонь лизнул его одежду и опалил волосы. Он метался из стороны в сторону, отбивая себя по голове.

— Блядь! — зашипел он. — Какого хуя!

Наркотическое удовольствие разлилось по моим венам, будто расплавленный свинец. Я стоял и смотрел, как король мечется по пастбищу, а запах его обугленных усов наполняет мои легкие.

Он расплавится, а затем рассыплется в прах, и когда все закончится, я развею пепел над ближайшим корытом, смешенным со свиным дерьмом.

Великолепно.

— Никогда не воруй у шута, — прошипел я себе под нос.

Из-за едкого дыма в глазах мгновенно помутнело, но, несмотря на это, я наслаждался зрелищем фигуры Риза, жарящегося, словно завтрашний ужин, пока погребальный костер прокладывал путь от его скальпа к рукам. В этом отвратительном выборе ткани, который он носил, был один неоспоримый плюс: она