Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко Страница 4

— Да что же вы на пороге стоите? Проходите, погрейтесь у очага. Тимош, сделаешь какой-нибудь чай? Может, травок каких найдёшь?

Мальчишка мигом бросился к столу. И действительно, уже через пару мгновений в домике потянуло приятным ароматом лета…

* * *

Сердце Афанасия Ивановича горело праведным гневом, когда он спешил к лесной сторожке, откуда три месяца назад несправедливо изгнали его старика-отца. Трофим Петрович, злобный барин, не просто лишил того любимой работы, но и обвинил во многих несуществующих грехах.

Старик так горевал, что совсем слёг и уже был одной ногой в могиле. Поэтому Афанасий мечтал о справедливом наказании для жестокого человека. Но как его накажешь? Сам в темницу попадёшь да сгинешь. Трогать таких нельзя. Поэтому он решил, что просто заберёт отцовы вещички и уедет восвояси.

Вдруг оказалось, что в домике уже кто-то есть. Там обнаружился мальчишка — мелкий, юркий, смотрящий на него с испугом. А когда Афанасий перевёл взгляд на барышню, перед глазами всплыла картина.

Вот Трофим Петрович — огромный, грузный, едва передвигающийся на собственных ногах — стоит посреди двора и гневно отчитывает старого лесника, понося его жестокими словами. А рядом, за его спиной, мнется испуганная девица — красавица небывалая: кудри золотые, глаза большие, синие. Но она полностью на стороне своего муженька. Может, из страха, может, ещё по какой причине, но она даже кивает головой в такт его словам!

Узнал её. Та самая, что кивала, женушка деспота! А ведь, как поговаривали, жену-то свою барин нередко поколачивал: вся синяя ходила. Как же одобряет после этого, не понятно…

Неприязнь накатила волной. Высказал ей в лицо всё, что думал. А она в ответ… на чай пригласила! Глаза светлые, лучистые, улыбается мягко, будто ангел. Смутился Афанасий, потоптался немножко на пороге и всё же зашёл.

Сидели потом за травяным чаем. Дедовы байки вспоминали. Особенно много Тимоша рассказывал. Хороший мальчишка. Весёлый. Только жаль — больной. Сутулый. Спина не выпрямляется. Видимо, горбом природа наградила…

Афанасий на Катерину Павловну смотрел с непониманием и удивлением. Что это она здесь делает, так далеко от дома? Уж не сбежала ли от деспота, не выдержав тирании?

А она вдруг выдала:

— А вы случайно не в город едете? Не подвезёте ли?

Афанасий очень удивился.

— Да, еду в город. Живу на окраине. А вам для чего туда надо?

Молодая женщина опустила глаза.

— К законнику мне надобно, — произнесла она с неизменной мягкой улыбкой. — Дела накопились. Нужно порешать.

Афанасий почесал затылок.

— Дык… к законнику отвезу. Живёт там один, на соседней улице. Примет с самого раннего утра.

Сказал это — и замер, с удивлением поняв, что… барыня-то успела расположить его к себе. За столь короткий срок сердце его растопила, что он так и не понял, как ей это удалось. Только что злился на неё, видеть не хотел, а сейчас — с лёгкостью соглашается помочь!

Ох, хороша! Хороша госпожа. И красавица. И улыбка нежная. И расположить к себе умеет. Вот как у неё получается? — восхитился Афанасий. Будто подменили её. Была забитая и нелюдимая, а стала как солнышко светлое, рядом с которым улыбаться хочется…

Пока болтал, разглядел: что-то в лице её было совсем неземное. Смотрел бы и смотрел. Как будто действительно с неба спустилось. Или она из мира другого пришла. Совсем не такая, как раньше, когда стояла за спиной своего тучного мужа…

— Спасибо, — улыбнулась она, и на душе Афанасия от благодарности этой стало тепло-тепло. — Вы очень меня выручили…

На том и порешали. Вот только оказалось — у барыни-то и одёжки с собой нет, кроме платья. Снял с себя Афанасий кафтан и накинул ей на плечи. Даже одежду свою отдал!

Что за чудеса?

Глава 4. Как убедить законника...

Глава 4. Как убедить законника...

Афанасий Иванович, сын лесника, слово своё сдержал. Я куталась в его кафтан, сидя сзади на телеге, которая подпрыгивала на каждой кочке. Тимошка остался хозяйничать в сторожке, хотя очень просился со мной. Я наказала ему собрать дров, может быть, сбегать в деревню, выменять пару монет, найденных у меня в кармане, на продукты и быть готовым к моему возвращению. Крепко обиделся он на меня за то, что я не взяла его с собой, но всё-таки смирился.

Афанасий Иванович, чтобы не замёрзнуть, надел на себя отцовы старые вещи, забрал ружьё, а посуду и остальную утварь оставил нам. С ружьём, сказал он, мальчонка не управится, а барышне оно ни к чему.

Я была безумно благодарна, но сейчас, сидя в трясущейся телеге, рассматривая унылые зимние пейзажи, проносящиеся мимо, и замерзая под старой деревенской одёжкой, понимала, что мне придётся нелегко. Просто потому, что здесь всё по-другому. Нет привычных удобств, да и менталитет людей, как я вижу, совершенно иной.

Хотя вот какая странность: те, кто побогаче, по большей части крайне избалованные и жестокие. А простой люд, представители крестьянства, наоборот, довольно добросердечные. Но ничего — человек ко всему привыкает, и я привыкну. Если уж судьба направила меня сюда, значит, в этом есть какой-то смысл.

Сердце наполнялось странной, щемящей радостью от мысли, что я здесь на какой-то миссии и что оказалась в этом мире не просто так. Может быть, нужно наказать зловредного Трофима Петровича Терешкова? Да, возможно. А может, мне надо было спасти маленького Тимошку? Очень может быть! Я обязательно во всём разберусь…

Город меня безумно удивил. По привычке ожидала каких-то массивных построек или чего-то подобного, но улицы с раздолбанными дорогами и небольшими домами мало напоминали город. Вскоре мы куда-то свернули и остановились перед невысоким домишкой.

Афанасий Иванович соскочил со своего места и коротко объяснил:

— Домой заехал на минуточку. Сейчас я сбегаю к жене и обязательно отвезу вас к законнику.

Он умчался, но вернулся крайне быстро — и не один.

Вместе с ним вышла его жена, как я поняла. Миловидная, интересная женщина, лет тридцати пяти, полноватая, в платке, но очень приветливая. В руках она держала тёплое, поношенное пальтишко.

— Вот, возьмите, барышня, — протянула его мне. — Наденьте, вместо мужниного кафтана. Вам надо выглядеть, как женщина…

Я не стала отказываться — не в моём положении быть чрезмерно скромной. Искренне, от всего сердца поблагодарила и надела пальто, сразу почувствовав себя гораздо лучше. Оно было мне великовато, но выглядело новее и приличнее кафтана.

— Когда-нибудь