Единственная смертная для вампира - Айрин Валери Страница 4

Глава 4. Нежеланные узы

Собрание в замке фон Карш началось без главы рода.

В комнате пахло старыми книгами и пылью — густым, тёплым ароматом пергамента, пожелтевших страниц и клея, что с годами стал чуть сладковатым, как мёд в старом бочонке. От него мне стало тошно, но я не подала вида.

Сама комната была удивительно живой.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна с лёгкой дымкой на стекле, ложился на полосатый ковёр, выцветший от времени, но всё ещё хранящий узоры далёких стран. У стены — стеллажи до потолка, набитые книгами в кожаных переплётах, некоторые с золотыми буквами, другие — с потрёпанными корешками, будто их читали по сто раз.

На старинном письменном столе из тёмного дерева — чернильница с засохшим пером, развернутый блокнот с заметками на полях, а рядом — чашка с остывшим чаем, будто хозяин только что вышел и вот-вот вернётся.

На диване — плед, слегка сдвинутый, подушка с вмятиной. В камине — пепел.

Вместо древнего графа в кабинете сидели двое: пожилой мужчина, с лицом, похожим на дублёную кожу мертвеца, в черном камзоле. И молодой, со взглядом, который я определила, как «палач, любящий свою работу». Сильный и накаченный мужчина с каштановыми очень коротко стриженными волосами. Темно-синий костюм, на нем сидел, словно вот-вот треснет.

— Господин занят, — сказал пожилой, которого назвали Мордрек. — Он поручил нам провести это совещание.

Себастьян сел рядом со мной. Слишком близко. Его бедро касалось моего.

— Пропал юноша, — начал Мордрек без предисловий. — Равен фон Штайль. Двадцать лет. Сын главы дома Штайль. Как выяснилось, он человек.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Человек. Еще один.

— Его похитили? — спросила я.

— Неизвестно. Мог сбежать сам. Могли украсть. Мог отдать себя добровольно — такие случаи тоже бывают. — Мужчина посмотрел на меня тяжело, как смотрят на провинившуюся прислугу, которую уже приговорили. — Но теперь ты — потенциальная цель. Фон Штайль, могут заподозрить наши дома в этом. Что вполне себе логично. Если учесть, наши отношения на грани войны. Они могут захотеть тебя. Пусть информация о твоей человечности не известна всем, однако высшие сословия уже в курсе.

Я перевела взгляд на Себастьяна. Он сидел неподвижно, с лёгкой улыбкой на губах. Ни тени удивления или страха. Только красный огонь в глубине зрачков.

— Поэтому, — продолжил Мордрек, — ты будешь находиться при Себастьяне или при мне всё время. Без исключений.

— Это темница, — воскликнула я.

— Это защита, — поправил меня молодой мужчина. Его звали Корвин. Он не улыбался. — Не путай, смертная. Темница — это когда тебя сажают на цепь и кормят раз в неделю. А тебе предлагают общество наследника древнейшего рода. Ты должна быть благодарна!

Себастьян вдруг взял мою руку под деревянным столом. Его пальцы были холодными, как лёд, сковавший фьорд.

— Не бойся, — шепнул он. — Я справлюсь... с собой, — он улыбнулся мило, по доброму.

— Я не боюсь, — соврала я.

— Вот и хорошо, — он сжал мою ладонь чуть сильнее, и я почувствовала, как ноготь — острый, как лезвие — проводит по моей вене. — Потому что веселье только начинается.

После собрания Себастьян пригласил меня на завтрак.

Мы сели за стол в углу гостиной. Чёрные свечи, бархатные скатерти в цвет запёкшейся крови, слуги с лицами, похожими на восковые маски. Себастьян попросил принести напитки и еду.

— Теперь спрашивай, — сказал он, когда принесли напитки. — Ты же хочешь узнать о Равене. Он же тоже человек. Какая неожиданность, — протянул Себастьян.

И я поняла, он знал.

— Так что спрашивай. Я не кусаюсь. Сегодня.

Я сделала глоток. Напиток оказался горьким — полынь и роза.

— Кто он?

— Равен фон Штайль. Я встречал его два года назад на балу Мёртвых Роз. Тихий, застенчивый и очень пугливый парень. — Себастьян задумался. — Почти не с кем не разговаривал, кроме… преподавателя из Академии Придворных Манер и Высшего Служения.

— Это там, где сейчас учусь я?! — сорвалось у меня с уст, и я тут же об этом пожалела.

— Знаю, — ответил Себастьян.

Я чуть не поперхнулась напитком.

Откуда?!

Мы познакомились вчера, только вчера он стал моим женихом. От этого парня, у меня холодели руки. Сказать, что мой парень оказался, жутким, не сказать ничего.

— А с кем он говорил? Что это был за преподаватель?

Себастьян поставил бокал и посмотрел мне прямо в глаза. Без улыбки.

— Серафима де Реннар.

Я молчала, переваривая информацию. Каждое слово впивалось в кожу, как серебряный гвоздь.

— Промолчишь, не скажешь? — ухмыляясь, Себастьян наклонил голову на бок и с любопытством смотря мне в лицо.

И я поняла он и это уже знает. Знает, что это мой преподаватель. Та самая женщина, с рыжими волосами и строгим взглядом. Я сглотнула.

— И поэтому ты будешь всё время рядом? Ты подозреваешь её?

— Не хочу, чтобы к тебе кто-то даже приближался, — поправил Себастьян. Его голос стал тихим, почти ласковым — тем страшным шёпотом, который предшествует убийству. — Я не позволю. Никто не вдохнёт твой запах. Потому-что если вдохнут — я вырву им лёгкие.

— Почему ты так заботишься обо мне? — спросила я. — Мы знакомы меньше суток.

Он улыбнулся — той самой сломанной улыбкой, в которой было что-то голодное и одновременно раненое.

— Потому что ты — моя. А своё я не отдаю никому. Даже смерти.

Разговор прервал звон колокольчика.

Себастьян извинился и вышел. Я осталась сидеть одна, глядя на танцующее пламя чёрной свечи.

Он следит за мной, и знает, про меня вероятно если не все, то многое. А я не знаю о нем ничего. Кроме того, что он безумен и опасен.

Почему я вообще здесь, с ним?

Почему я не сбежала?

Потому-что бежать некуда. И одной быть опасно.

Если меня поймают вампиры, они превратят меня в донора, а жизнь в ад. Ко всему прочему, от человека вероятнее родится еще один человек. Поэтому я знала, если меня похитят, то уж лучше смерть!

Себастьян вернулся через пять минут. Он выглядел спокойным, но я заметила, как побелели его костяшки — до синевы, до цвета мрамора.

— Плохие новости? — спросила я.

— Нашли вампиров рода Штайль. Воистину мёртвыми.

Я почувствовала, как комната качнулась. Свечи моргнули.

Воистину мертвыми, для вампиров, значило, как быть мертвыми для людей. Окончательно и