Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко Страница 4

Я занимался сейчас как раз этим — пытался прогнать дурь из головы и привести мысли в порядок. В самом начале работы в какой-то степени я даже был благодарен своим проблемным студентом. Из-за них у меня не было времени занимать себя вопросами на тему, что я вообще здесь забыл. Да и остальные занятия отнимали прорву времени и сил. А если они оставались, то я приходил на полигон и выматывал себя до тёмных пятен перед глазами. И как-то незаметно обнаружил, что преподавать мне нравится несмотря на все старания студентов, которые умели виртуозно внушать ненависть к этому процессу.

И когда я уже подумал, что могу выйти из тени и попытаться… не то чтобы поладить, но хотя бы попытаться разговориться с кем-нибудь из коллег, письмо матери всколыхнуло неприятные воспоминания.

«… Не знала, стоит ли говорить тебе, но Реджинальд получил повышение и собирается жениться. Кажется, он двинулся дальше и, возможно, изменился. Он спрашивал о тебе… Может, тебе стоит написать ему, сынок? Вы бы объяснились, и он отозвал бы свое обвинение… Я не давлю! Но просто беспокоюсь, что в этой академии тебе тесно. Я не хочу, чтобы из-за недоразумения ты всю оставшуюся жизнь был несчастен… Папа, кстати, заходил. Он передает привет. …»

Я вложил все силы в огненный шар, резко развернулся и с размаху отправил его в пустоту полигона. Раз приходил отец, то понятно, откуда у матери такая осведомленность. Наверняка он заставил ее написать о Реджинальде, чтобы заставить шевелиться и попытаться вернуться к тому статуса и жизни, которые были у меня до той дуэли.

Я опустил руки, медленно выдохнул, чувствуя, как ветер неприятно щекочет спину. Несмотря на то что близился декабрь, я не особо чувствовал холод из-за переполняющей меня горячей злости.

Отец никак не мог понять, что дело было вовсе не в дуэли. Я прибыл сюда и сделал этот выбор по другой причине. По той, на которую ему не хватило духу.

Мое внимание отвлек посторонний звук. Я инстинктивно обернулся с огненным пульсирующим шаром в руке, который негромко шипел от попадания влаги. На одно мгновение, во время которого мне показалось, что я несу вахту в аномальных лесах, я был готов к тому, чтобы отправить его. В прошлом хорошая реакция, что на дуэлях, что на аномалиях могла спасти конечность, а то и жизнь. Но многочисленные тренировки не прошли зря, и я не потерял концентрацию. А ведь необученный студент, погруженный в сотворение заклинания, мог и отослать огненный шар в неизвестного гостя! Вернее, гостью. Потому и существовали правила, в которых запрещалось отвлекать упражняющихся будущих боевых магов. Это потом у них закалка будет хоть куда, а пока они были сплошым комком нервов.

Я раздраженно нахмурился и стряхнул пламя с руки, которое тут же зашипело еще громче из-за того, что приземлилась на сырую дорожку.

— Что вы здесь делаете? — громко и строго спросил я, пытаясь разглядеть через пелену дождя того, кто потревожил меня, но отсюда была видна лишь копна блондинистых волос и хрупкость фигуры. Я решил подойти поближе, чтобы продолжить отчитывать. — Разве вы не знаете правила безопасности? Назовите имя и курс! Поговорю с вашим куратором или деканом.

— Я прошу прощения за вторжение, но… — прозвучал мелодичный женский голос. Судя по всему, первокурсница.

Я остановился и прикрыл глаза, быстро выдохнул, сжимая и разжимая кулаки, и прервал ее лепетание:

— На первый раз прощаю! Возвращайтесь к себе, погода сейчас неподходящая для прогулок.

Студентка в ответ что-то пробормотала, но я не расслышал — наверное, слова благодарности. Вообще-то ее следовало хорошенько отчитать, но в последнее время я делал этот до того часто, что уже самому было тошно. Она наверняка достаточно напугана и без того. Вряд ли еще раз рискнет любопытствовать. Я вернулся к прерванной тренировке, проигнорировав мимолетную мысль, что голос у студентки вовсе не казался испуганным.

Глава 5. Я готова!

Глава 5. Я готова!

— За что это вы меня прощаете? — беззлобно пробормотала я, но махнула рукой, торопясь добраться до своей квартиры. Впечатлений мне на сегодня было достаточно. Больше разговаривать ни с кем не хотелось.

За преподавательским общежитием располагалось ещё менее симпатичное здание, где жили смешанные. Оно навевало воспоминания, которые я поскорее попыталась прогнать.

Из-за долгой дороги и прогулки под дождём я чувствовала себя неважно. Да и вымученные речи у ректора давались мне не так-то просто. Я должна была получить здесь работу, поэтому пришлось устраивать такое представление. И впервые за сегодняшний день я могла расслабиться.

Следовало подготовиться к завтрашней практике у смешанных по записям месье Дюльвана и игнорировать тоску, которую вызывали эти занятия. Но приятным дополнением было то, что ректор пообещал добавить мне лекции по искажениям у факультета магических проявлений — преподавательница как раз давно просила урезать себе часы. Окунуться в свою отрасль мне хотелось куда сильнее, но, к сожалению, это было лишь малой долей того, чем мне необходимо было заниматься. Прежде всего я была куратором факультета, на который, как и все, не хотела когда-то попадать.

Для начала я подкрепилась цукатами и дольками апельсинов в карамели — это были одни из тех сладостей, которые я всегда брала с собой. Потом разложила вещи и любимые украшения, поменяла постельное бельё в надежде, что остальной беспорядок завтра испарится сам по себе, и занялась наконец поисками планов своего предшественника. Записи нашлись в кабинете.

Новое жильё было без преувеличений достойным, если не сказать роскошным для преподавателя в глубинке. Две комнаты — спальня и кабинет, личная ванная. Из мебели: кровать, кресло, большой шкаф и даже несколько узорчатых ковров. В кабинете стоял рабочий стол прямо напротив окна с открывающимся видом, который, несмотря на ранние заморозки, был прекрасен своим горным великолепием. Большую часть кабинета занимал шкаф, заполненный под завязку книгами, фарфоровыми блюдцами, чашечками и вазочками. Разнообразие посуды ошеломляла: были наборы с мифологическими фигурами, ажурными росписями и причудливым орнаментом.

Я подошла поближе, чтобы прикоснуться к красоте, которая явно появилась на свет не в этой эпохе. На родительских приёмах я нередко любовалась такими вещами. Это было тем немногим, что роднило нас с мамой — мы обе любили красивые вещи.

— Интересно, эта коллекция месье Дюльвана или была здесь до него? — стала рассуждать