Цена выбора. На распутье - Надежда Карпова Страница 4

Они затормозили, пропуская процессию с диском и робо-собакой обратно. Топот, лай, жужжание и пронзительные окрики матери создавали какофонию, за которой себя не слышно. Потом зашагали дальше по дорожке. И Женька настойчиво продолжила сватать ей одноклассников.

— Грэг? Нет, он бабник номер два. Тогда Амир? Вроде серьезный.

— Ты что? Он мусульманин, они до сих пор в отношениях полов консервативны, как в средние века, и выход человечества в космос ничего не изменил. Предлагаешь мне до конца дней в парандже ходить?

— Ну да, с твоими волосами прятать их — преступление, — подруга несильно дернула её за прядку.

— Женька! — Кристин сделала широкий шаг в сторону и повела рукой, высвобождая волосы.

— Ладно, прости. Я пошутила. А Стив? Он крутой.

— Ты издеваешься? Сама знаешь, что про него говорят. Ночные гонки, бары, выпивка и наркотики — не предел моих мечтаний.

— Баграт?

— Бабник номер три, — Кристин заметила впереди на площадке группу играющих детей и начала смещаться в сторону, чтобы обойти их по краю.

— Вовсе не похож, он так красиво ухаживает. И сам красавчик.

— Да, каждая история любви как в романах, расстаются мирно и дружат потом. Но посмотри на факты непредвзято. Сколько девушек он уже сменил и был ли хоть один день в последние годы, когда он с кем-нибудь не встречался? Он не примитивный бабник, он Казанова — рангом повыше, а суть та же. Лёгкий роман без последствий — это не то, что я хочу. Тратить время бессмысленно.

— Может ты и права, я не смотрела на него в таком ключе. А как тебе Этьен? За каждой юбкой не таскается. Серьезный.

— Более чем. Распланировал свою жизнь на десятки лет вперёд, у него наполеоновские планы. В ближайшее время девушки ему не нужны, он влюблён во власть и другой любви в его сердце нет места. Потом он женится на такой же серьезной зануде, чтобы была образцово-показательной женой перед прессой. Чувствам и счастью там не будет места, совсем как… — Кристин оборвала себя, но Женька уже понимающе улыбнулась.

— Опять родители поругались?

Так и знала, от подруги скрыть не получится. Кристин вздохнула:

— Да, они ссорятся каждую минуту, когда находятся в одной комнате, и конца этому нет. А в остальное время отец дома не появляется. Меня при этом оба вообще не замечают, словно я невидимка в собственном доме. Хотя мать всё время попрекает отца, что он не вспоминает про дочь, но сама помнит обо мне только как об аргументе в спорах. В остальное время не замечает точно так же. Иногда мне кажется, что по какой-то ошибке под одной крышей живут три чужих человека, которым нечего сказать друг другу. Я так больше не могу, это невыносимо, — Кристин сморгнула навернувшиеся слезы и остановилась. Всё расплывалось перед глазами, не хотелось запнуться, не глядя. Вытерла ладонью глаза и проморгалась.

Играющие дети на площадке оказались в едва видимых очках дополненной реальности. Тонкий прозрачный пластик посверкивал цветными бликами, выдавая, что для глаз ребят в окружающий пейзаж проецируется другое изображение.

— Стремительные пантеры, вперёд! Победа будет за нами! — завопил самый старший мальчишка, выкидывая руку вперёд. Остальные скучковались за его спиной. По их движениям было видно, что они отбиваются каким-то оружием от врагов. Но видели их только они.

Кристин почувствовала тёплые объятия со спины.

— Поплачь, легче станет, — сочувственно предложила подруга.

— Ещё чего! — она глубоко вздохнула и посмотрела вдаль поверх голов ребят. — Я давно не маленькая, реветь не буду.

— Вот упёртая. Ладно, пошли сегодня ко мне домой. Развеешься немного, а то с тоски закиснешь совсем у себя дома. В нашем дурдоме тебе грустить не дадут.

— У тебя хорошая семья.

— Кто ж спорит, хотя мне бесячьих братьев иногда самой прибить охота, что старшего, что младшего, — Женька отпустила её и раздраженно сложила руки на груди.

— Но, если вдруг что случится, вы же всегда поможете друг другу?

— Что ещё случится?! Не каркай, подруга!

— Видишь? На самом деле ты любишь своих братьев и всегда готова их защищать, как и они тебя. Настоящая дружная семья, не то, что у меня, жалкая пародия. Завидую. Я тоже такую хочу. Близкого человека рядом, любить и быть любимой. Чтобы доверять друг другу. Чтобы в горе и в радости. Я так многого хочу? Неужели, действительно, веду себя как старуха?

— Глупости не говори. Просто тебя не баловали, ты рано повзрослела. А наши парни ещё из песочницы не выросли, неудивительно, что ты кажешься им старше. Хотеть семью — нормально. Но с такими запросами наши оболтусы тебе точно не подходят, придется искать свою судьбу в другом месте. Слушай, а не хочешь замуж за Андрея? Мой старший братец тоже не идеал, но тогда станешь моей сестрой, и наша дурная семейка будет и твоей тоже.

— Ох, Женька, я столько времени у тебя дома провожу. Временами ощущение, что меня и так уже твои родители удочерили. Твоего брата и я как брата воспринимаю. Уверена, и он меня, как сестру. Твой план хорош, но неосуществим.

— Жаль. Ну да ладно, ещё всё сто раз поменяться может. Почти пришли, — Женька ускорила шаг и, покинув парк, свернула направо.

Кристин последовала за ней. Возвращение домой откладывалось до вечера, и настроение немного поднялось. В ближайшие часы можно выкинуть грустные мысли из головы. И сделать вид, что жизнь не так беспросветна и безрадостна, как всё чаще ощущается в последнее время.

***

Похожие как близнецы одноэтажные модульные дома стройными рядами раскинулись вдоль улиц спального района. Отличались они только цветом стен. Стриженные лужайки с подъездными дорожками изредка разбавлялись брошенными игрушками, гироскутерами или качелями. Никаких указателей и опознавательных знаков в округе не наблюдалось. Но с современной навигационной системой на рутерах заблудиться при всём желании не получится.

Когда подруги уже подходили к дому, перед входом остановился магбиль. Из него выбрался стройный мужчина в светло-серой рубашке и тёмных брюках. Через мгновение Кристин его узнала, это же…

— Папа! — удивленно воскликнула Женька. — А почему так рано с работы?

Алексей Викторович обернулся и улыбнулся:

— Привет, малышка. И тебе, Кристина.

— Добрый день, дядь Лёш.

— Не называй меня малышкой, мне восемнадцать уже! — Женька