Сделка с вампиром - Жасмин Уолт Страница 4

Воспоминания о двух вампирах, вошедших в мой храм и освободивших меня из темницы, медленно просочились в сознание. Я ухватилась за резной деревянный столбик кровати, когда всё это обрушилось на меня разом.

Неужели тот вампир с глазами, полными звёздного огня, привёз меня сюда?

Почему он поместил меня в столь роскошные покои, а не в подземелье — и даже не приковал к столбику кровати?

Он правда думал, что я не попытаюсь сбежать?

Отпустив столбик кровати, я сделала один осторожный шаг вперёд, затем второй, позволяя телу заново вспомнить, что значит ходить.

Это было странно — двигать конечностями так свободно. Меня держали в ящике, изготовленном точно по моим меркам, где едва хватало места пошевелиться — не то, что вытянуться или нормально использовать руки и ноги. По всем законам природы они должны были атрофироваться.

И всё же я шла.

Когда я убедилась, что ноги — какими бы тощими они ни были — не собираются подломиться подо мной, я обогнула кровать, чтобы осмотреть комнату.

Кровать была огромной, её роскошный каркас вырезан из чёрного эбенового дерева. Покрывало — бархат цвета полуночной синевы, под ним — такие же шёлковые простыни. Слева потрескивал камин из чёрного мрамора; огонь в нём горел слишком ярко, чтобы быть забытым — за ним явно недавно ухаживали. Обои с узором в чёрно-бордовых тонах и тяжёлые бархатные шторы цвета густой крови безошибочно выдавали вампирские вкусы.

Но мой взгляд сузился, остановившись на люстре под потолком и на ручках гардероба у противоположной стены.

Они были сделаны из солнечной стали2, металла, который предпочитали эферионцы — одна из трёх рас Хелиариса, человеческого царства. И машина, что была подключена к моей руке, тоже была эферионской работы — одно из их продвинутых медицинских устройств, без сомнения.

Странно.

Вампиры не пользовались эфирной технологией. Они, как правило, презирали человеческие изобретения — вплоть до того, что отвергли предложение короля Эфериона разработать устройство, способное преобразовывать животную кровь, делая её более приемлемой на вкус для вампиров.

Эти кровососущие ублюдки вели себя так, будто их бессмертие делает их выше остальных, но на деле были всего лишь кучкой разряженных трупов, застрявших в своих архаичных привычках.

Я уже собиралась отдёрнуть тяжёлую парчовую штору, закрывавшую окна, когда дверь открылась.

Я обернулась и увидела, как в комнату входит невысокая женщина с оливковой кожей. Под подмышкой она держала стеклянный резервуар с той самой золотистой жидкостью из машины. На ней был тёмно-синий рабочий комбинезон, расстёгнутый до пояса, под которым виднелась оранжевая рубашка; короткие золотистые кудри были убраны под синюю кепку в тон.

Увидев меня, женщина замерла с открытым ртом — и к моему изумлению, её зелёные глаза наполнились восторгом.

— Борода Фаэроса3! — воскликнула она. — Ты проснулась!

Щёки её вспыхнули румянцем, она едва не выронила резервуар и поспешно прижала его крепче к боку.

— Макс будет… —

Я оказалась за спиной женщины прежде, чем она успела договорить. Обвив рукой её шею и подхватив подмышкой, я сжала захват — удушающий, лишающий сознания.

Она забилась, когда я усилила давление, перекрывая циркуляцию почти так же, как Люциус перекрывал мне воздух. Резервуар выскользнул из её рук и с грохотом разбился о пол — стекло и золотистая жидкость растеклись у наших ног.

Когда через несколько секунд она обмякла в моих руках, я невольно поморщилась — её, скорее всего, обвинят в этом беспорядке.

Но если она человек на службе у Дома Старкло, значит, она рабыня. А я знала по опыту: рабы яростно защищают своих хозяев, как бы жестоко с ними ни обращались.

Неважно, насколько дружелюбной или милой она выглядела — она всё равно враг.

Осторожно обходя осколки стекла, я отнесла бесчувственную женщину к кровати, затем обыскала её — вдруг найдётся хоть что-то, пригодное в качестве оружия.

На поясе висел набор инструментов — полезных для механика, но бесполезных против вампиров. В карманах — только карандаш да тряпка, пропитанная маслом.

С раздражением я прекратила поиски и направилась к шкафу. По крайней мере, нужно было избавиться от этой жалкой ночной рубашки и надеть что-то подходящее для побега.

Я распахнула дверцу — и резко отпрянула.

На вешалках висели яркие платья и туники, но на полу под ними лежала моя одежда. Моя броня. Мои колья.

Я схватила их и начала одеваться, выругавшись, когда чёрные кожаные штаны сползли на моих костлявых бёдрах. Бронированный корсет вовсе отказался держаться, и я отбросила его, выбрав белую хлопковую блузу из шкафа.

Перевязь для кольев оказалась слишком широкой — я перебросила её через плечи. Затем надела поверх длинный чёрный пыльник4.

В последнюю очередь закрепила наручи5 на предплечьях.

Всё пахло свежей стиркой, а колья выглядели так, будто их ещё и отполировали.

Какого демона всех преисподних вампир-лорд оставил моё оружие здесь — там, где я могла без труда до него дотянуться?

Я сунула ноги в кожаные сапоги, затем решительно подошла к шторам и дёрнула их в сторону, открывая стеклянные двери.

У меня перехватило дыхание от сверкающего вида за ними — но я не успела как следует его рассмотреть. В коридоре послышались шаги, и до меня донёсся безошибочный запах вампира.

— Элиза? Ты где?

Чёрт.

Я рванула дверь, распахивая её, и перемахнула через перила, исчезнув из поля зрения.

Холодный металл впился в ладони, когда я повисла на балконной ограде. Я подняла взгляд — и увидела, что держусь на внешней стене гигантской башни.

Сооружение из солнечной стали устремлялось к ночному небу, его золотая поверхность едва мерцала в скудном лунном свете. Кованые балконы и хрустальные головы соколов выступали из гладких стен, украшенных выгравированными солнечными символами. Венчала башню круглая конструкция — и мне не нужно было видеть её целиком, чтобы понять: это великолепные солнечные часы.

Я слышала истории об этом месте, пусть никогда прежде здесь не бывала.

Я висела не на какой-нибудь случайной башне.

Это была Башня Рассвета, архитектурная жемчужина Люмины, столицы Эфериона.

Осознание обрушилось на меня ураганом — вместе с тем фактом, сколько вокруг пространства.

Сотни футов до земли. И бесконечная пустота над головой и вокруг.

Ночной ветер переменился, ледяным касанием скользнув по щеке. Я вздрогнула. Дыхание стало частым, рваным, ладони скользили по холодному металлу.

Небо словно давило со всех сторон, наваливаясь, сжимая—

— Элиза! Ты в порядке?

Крик вырвал меня из надвигающейся паники. Я шумно выдохнула, будто получила удар под