Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль Страница 4

При всем глубочайшем восхищении мастерством супруга Джейн с трудом могла представить, какую уйму сил нужно затратить на то, чтобы плести чары на таком огромном расстоянии. Это как с маленьким камешком: если держать его в руке, то он ничего не будет весить, но если поместить его на конец длинной палки, то удержать его станет гораздо сложнее. И хотя в чароплетении традиционно использовались термины из ткацкого ремесла, в некоторых случаях манипуляции с эфирной тканью скорее напоминали работу с водой. Можно было направить струю по системе фонтана, но она всегда стремилась вернуться обратно в землю, загибалась вниз, разбивалась облаком брызг. С чарами дела обстояли схожим образом: чароплет мог вытянуть целый луч света из эфира и направить в противоположный угол комнаты, но тот неизбежно начинал гнуться и рассеиваться. Искусный чароплет умел направлять поток, исходящий из его рук, так, чтобы компенсировать тягу эфирной ткани раствориться обратно, но для этого требовалось в разы больше усилий, чем при обычном сотворении чар на близком расстоянии. И для того, чтобы создать иллюзию на часовом механизме, стоя у подножия башни, требовались огромная сила и твердость руки.

– Ох, тем не менее это сущая правда. – Скиффи снова подался вперед, так сильно, что Джейн разглядела пудру на его щеках. – И все подумали, что это с часовым механизмом что-то произошло, и едва не сняли голову с часовщика. Бедолага залез в шестеренки по локоть, когда Гами… когда Винсент сжалился и снял иллюзию. И случилось это аккурат в тот момент, когда часовщик потянул за одну из шестерней, сломав механизм по-настоящему, и тот и впрямь пошел в обратную сторону. И знаете, как тогда поступил ваш супруг? Этот нелюдимый бирюк убедил всех, что на самом деле все не так: он встал около часовой башни и переделал свою иллюзию так, чтобы часы теперь показывали нормальный ход. Таким образом он спас часовщика от неминуемой потери работы – как по мне, так это совершенно очаровательный поступок.

Джейн вовсе не удивило великодушие, продемонстрированное ее мужем, – но нюанс расстояния, уже дважды упомянутый Скиффи, снова заставил ее задуматься. Если Винсент смог создать иллюзию на часах с такого большого расстояния, то, возможно, он сможет перезавязать и ее узелок на рыбке, не привлекая к себе ненужного внимания. Потому что самой Джейн пришлось бы встать и подойти к нужной стене, и помимо того, что это привлечет интерес всех присутствующих, это будет невежливо по отношению к его королевскому высочес… то есть к Принни.

Винсент, сидевший в конце стола, в настоящий момент был занят беседой с леди Хартфорд. На супругу он ни разу не взглянул: попытка убедить его, что все нормально, похоже, оказалась избыточно успешной.

Возможно, опасения Джейн усиливались из-за присутствия важных лиц, однако она не могла перестать думать о том, сколько блюд еще осталось и как скоро закончится ужин. Продолжит ли узелок развязываться или все-таки продержится до конца трапезы? Джейн отодвинула спаржу на край тарелки, снова и снова возвращаясь к этим вопросам. Да, сама по себе проблема с рыбешками не стоила такого беспокойства, но для Джейн, оказавшейся в неадекватно высоком для ее происхождения положении исключительно благодаря тем самым интерьерным чарам, что окружали сейчас стол, сама мысль, что эти чары вот-вот нарушатся, казалась настоящей катастрофой. Конечно, в том, чтобы в иллюзии нет-нет да и развязался один узелок, не было ничего необычного, но принц-регент – как бы он ни называл себя «Принни» – заплатил чете Винсентов не за то, чтобы чары разваливались. Если не вмешаться, узелок развяжется еще до конца ужина и, скорее всего, повредит заодно и кораллы. И тогда придется потратить огромное количество сил и времени, чтобы восстановить повреждения до завтрашнего дня, когда бальный зал официально откроется для публики.

Джейн закусила щеку изнутри. Нет. Неважно, насколько большую честь им оказали, пригласив на этот ужин в узком кругу, – самым главным было то, что ее роль в этой жизни сменилась с «гостьи» на «мастера», а у любого мастера имелись четкие обязанности. Так что Джейн положила нож и вилку на стол и подняла с колен салфетку.

Принц-регент осекся на полуслове, и Джейн сообразила, что снова отвлеклась от разговора слишком сильно.

– Вам нехорошо, миссис Винсент?

– Со мной все в порядке, благодарю вас… – Джейн так и не решилась назвать его «Принни». – Просто я только что заметила одно место в интерьерных чарах, которым следует заняться.

– Прямо сейчас? Во время ужина? Уверен, что вы и без того уже основательно потрудились, чтобы позволить себе отдых. – Принц-регент удивленно покачал головой. – Я понимаю, чем вы так привлекли мистера Винсента: вы точно так же сосредоточены на работе, как и он.

– Однако я не столь искусна. И всерьез опасаюсь, что если узел, который я заметила, развяжется, то позже придется поправлять гораздо больший участок. Это займет всего одну минутку, а после этого я смогу как следует насладиться ужином, ни о чем не переживая.

– Я слишком хорошо представляю себе характер художника, чтобы пытаться вас отговорить, – заявил принц-регент, отодвигая стул.

Джейн, безусловно, была благодарна ему за это, однако, как только его королевское высочество поднялся, чтобы помочь ей встать, разговор за столом тут же прервался и все гости завозились, намереваясь встать следом: этикет не позволял им сидеть в тот момент, когда монарх стоял. Винсент тоже поднялся, и на его лице отразилась тревога. Но принц-регент помахал рукой, разрешая всем оставаться на местах, а затем снова устроился на стуле.

Джейн улыбнулась, стараясь не выдавать собственного беспокойства, хотя ее сердце заколотилось так, будто она уже начала работу с чарами.

– Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Не хочу вас отвлекать, – сказала она и, опустив голову, пересекла бальную залу так быстро, как только могла.

Спустя пару мгновений рядом возник Винсент.

– Джейн, тебе плохо? – Его низкий голос походил на раскат грома, но то, как Винсент касался ее локтя, говорило, что он немало встревожен.

– Скорее, очень неловко. Вот эта стайка рыбок вот-вот развяжется. – Джейн остановилась возле окна в коралловой стене и потянулась к нити чар, опутывающей рыбу. – Прошу, сядь. Нам совершенно не обязательно стоять здесь вдвоем. Все равно узелок окажется у меня в руках не сразу, к тому же эту иллюзию делала я, так что и оплошность целиком на моей совести, – проговорила она, легко держа нить в пальцах, дожидаясь, пока узелок появится снова.

Винсент так и продолжал стоять рядом, и Джейн чувствовала исходящее от него тепло даже сквозь плотную ткань сюртука – тот был сшит из батской ткани[10],