Магия предательства - Бритт Эндрюс Страница 4

Но смех сорвался с моих губ натянуто, когда тени от массивных облаков закрыли солнце, перекликаясь с моими эмоциями. Азарт, который я обычно испытывал, побеждая его в любых соревнованиях, больше не приносил той привычной радости.

Солнце опускалось все ниже, окрашивая небо на прощание в оттенки розового, оранжевого и фиолетового.

Когда мы вернулись, Бетти ввела Кама и Фишера в курс дела насчет привязи. Поскольку не оставалось ничего другого, кроме как ждать и волноваться, за обедом мы все до отвала набили животы, а потом все решили вздремнуть — сказалось истощение после огромного выброса адреналина, который мы все испытали. Но мне нужно было бежать. Мы стояли на большом камне, глядя в небо, погруженные в свои мысли. Вся эта ситуация была донельзя дерьмовой, а после недавних расспросов Бетти о наших сроках на мою душу и совесть легло так много всего, что мне было трудно с этим справляться.

Что за маг лжет своей истинной паре? Подонок. Недостойный. А с другой стороны, маг, который оберегает свою женщину, чья секретная работа может подвергнуть её еще большей опасности. За каждым плюсом сразу же следовал минус, и я размышлял об этом весь чертов день.

От моего обычного веселого настроя не осталось и следа, и за сегодняшний день сквозь нашу связь несколько раз прорывалась тревога: моя пантера проверяла, все ли со мной в порядке, и не вышла ли из-под контроля депрессия, с которой я периодически боролся.

И пока что она была под контролем.

Прошли годы с тех пор, как у меня был по-настоящему пугающий период спада, но такое случается. Не было никакого триггера, никакого события, которое бы это спровоцировало, просто мой мозг так устроен. Химический дисбаланс — так целители сказали моим родителям, когда в семнадцать лет мне впервые поставили диагноз БРД — большое депрессивное расстройство. Гораздо проще было сказать просто БРД, особенно когда я был в такой чертовски сильной депрессии. Чем меньше слов нужно было использовать для анамнеза, тем лучше.

Освоение навыков самоконтроля и сеансы терапии сыграли колоссальную роль в возвращении моей жизни из темноты — той удушающей грусти, которая обрушивалась как тонна кирпичей, без всяких на то причин или предупреждений. Однако сейчас я отказывался позволить этому случиться. С Сэйдж все будет в порядке, эта привязь сработает, мы все выясним, каким будет следующий шаг в наших отношениях, и, вероятно, перевод будет возможен, если мы все же убедим Ларсона купить это гребаное здание. Мы бы возглавили проект и курировали развитие филиала «Radical Inc.» в Кингстауне.

Возможно, он заинтересовался бы больше, если бы мы представили это как центр набора и обучения. Слоан и Фишер говорили, что там достаточно места. Это могло бы стать для нас отличной сменой обстановки. Обучать следующее поколение и все такое дерьмо. Как в «Карате-пацане». Однако желудок неприятно скрутило от мысли о разговоре, который нам придется провести скорее раньше, чем позже — о наших настоящих карьерах и о том, почему мы здесь.

Сумасшедший спринт обратно к коттеджу прошел как в тумане, и наши мышцы кричали от боли, но тревога отступала, так что это, черт возьми, того стоило. Плавно перекинувшись обратно в свое тело, я вошел через заднее патио, схватил шорты, которые там оставил, и быстро натянул их. Сверху не доносилось ни звука, значит, остальные, должно быть, все еще спали. Отлично, им нужен был отдых.

Взяв кружку и наполнив её водой из-под крана, я залпом выпил три порции, прежде чем сделать несколько глубоких вдохов. Вот так, гораздо лучше. Немного потянувшись, я снова почувствовал себя самим собой. Я могу это сделать. Это моя, черт возьми, пара, и я буду сукиным сыном, если какие-то демонические ублюдки думают, что смогут забрать её у меня. Я умру прежде, чем когда-либо позволю этому случиться.

Перескакивая через две ступеньки, я свернул за угол, и мое сердце растаяло от открывшейся сцены. Наша прекрасная женщина лежала посередине кровати, рука Кама лежала у неё под головой, а его лицо зарылось в её волосы. Фишер занял другую сторону: его рука была перекинута через её талию, а тело прижималось как можно ближе. Слоан растянулся на животе в изножье кровати, но крепко держал её за лодыжку. Моя стая. Моя семья.

Решив, что мне следует принять душ, прежде чем заявлять права на местечко в этой щенячьей куче-мале, я так и собирался поступить, но, проходя мимо комода, увидел привязь-пентаграмму, и она совершенно не светилась.

— ПРОСЫПАЙТЕСЬ, МУДАКИ, БЛЯДЬ! — заорал я, и парни одновременно вскочили с кровати, растолкав бедного Росточка, когда приземлились в состоянии полной боевой готовности. Должен ли я был чувствовать себя виноватым? Возможно? Но я чертовски гордился, моя команда была такой же быстрой, как и всегда, готовой к любым неприятностям, которые могли встретиться на нашем пути.

Их дикие глаза обшарили комнату, а когда они остановились на мне, все трое одинаково хмуро уставились и начали надвигаться в мою сторону.

— Ну-ну, мальчики, — я поднял руки в знак капитуляции, — давайте не будем делать ничего поспешного. Пришло время вернуть нашу девочку! — Я попятился, когда они не перестали наступать. — Что? Вы бы предпочли, чтобы я оставил вас спать и взял на себя роль единственного героя, когда она придет в себя?

Они замерли. Ха.

— Так я и думал. Полагаю, слова, которые вы ищете, звучат так: «Спасибо, Кай. Ты лучший друг, о котором маг только может просить, я больше никогда не двинусь на тебя в гневе, и у тебя самый красивый член…» — Не буду врать, из моего горла вырвался какой-то девчачий крик, когда Слоан налетел на меня, повалив на пол.

— Хватит болтать, кошак, — прорычал он, навалившись на меня всем своим весом.

Я ухмыльнулся, глядя на него снизу вверх.

— Это самая большая в мире волшебная палочка или ты просто рад меня видеть, Слоуни?

— Размечтался, К. — Он усмехнулся, вскочив и подав мне руку.

— Что значит «пришло время»? — спросил Фишер, любопытство которого взяло верх, и он присоединился к Каму, разглядывавшему ожерелье.

— Ну, вы слышали Ба. Когда оно перестанет светиться, значит, время вечеринки, так? Пусть кто-нибудь принесет его ей, а я приму молниеносный душ, и потом мы вернем нашу женщину туда, где ей самое место.

— Я сделаю это. Поторопись в душе, К. Я хочу, чтобы она вернулась как можно