Гончар из Заречья - Анна Рогачева Страница 38

Чтоб на двух ладошках уместилась, и как жемчужина в руке лежала. Такой товар большим спросом будет пользоваться. А мы… мы изготовим его из того, что под ногами лежит, такую красоту собирать будем.

Дед Макар задумался, молча попивая чай, а стукнул кулаком по столу.

- Прут ивовый соберем. Он еще гибкий, неделю заготавливать можно. За мхом пару мужиков с детьми отправить можно, за раз привезут, а лыка у меня большие запасы, на чердаке лежат.

Оказалось, что дед Макар в молодости был плотником, а когда занемог, стал плести лукошки на всю округу. Его руки, казалось, уже забыли ремесло. Но когда Климка принёс старый, засаленный мешок с инструментами, пальцы сами потянулись к знакомой рукояти. Он взял нож, попробовал лезвие на ногте.

- Попробую. Назовём такую корзинку… «Гнездышко». В неё и правда, только самое нарядное положат.

И пошло-поехало. Новость, что дед Макар за старое ремесло взялся, мигом облетела село. К его избе потянулись другие старики и детвора. Присаживались на завалинке, беседовали. Одни начинали заготавливать материал: собирали по низинам длинные, гибкие прутья ивы, сушили мох на солнце. Другие, под руководством Макара, начинали само плетение. Работали каждую свободную минуту, после общинной работы, между домашними хлопотами. Получалось не быстро, но на совесть.

Однажды Зоя вспомнила, что лыко, как и мох, можно красить, Она подала эту идею деду Макару. А он, в свою очередь, передал это задание старушкам, и те с радостью взялись за это дело. Красили луковой шелухой, корой ольхи, использовали травы. Интерес у людей рос с каждым днем все больше.

Дети, вдохновлённые всеобщим движением, тоже нашли своё дело. Теперь они уходили гулять с чётким заданием: собирать ромашку и мяту для мыла, крапиву, душицу - всё, что могло принести пользу при окрашивании, стать прослойкой или украшением в подарочной корзинке. Их сбор превратился в важную миссию, и они очень гордились тем, что их работа так же важна, как и труд взрослых.

А Светлана, увидев, как из ничего рождается новый товар, опять пошла к старосте Луке.

- Лука, сало ещё нужно, - попросила она. Если уж корзинки делать, то и мыла должно хватить, чтобы их наполнить. Лука, глядя на оживление у избы деда Макара, где старики спорили о ширине прута, а дети таскали охапки трав, только тяжело вздохнул и кивнул. - Бери. Но чтоб к ярмарке всё было.

Глава 27

Весь вечер Зоя размышляла, какую все-таки глазурь выбрать и остановилась на красной, на основе пепельной поливы. Яркие, сложные составы с медью и поташом были дорогой и капризной диковинкой. Хотя Зоя и видела у кузни, в горе мусора медную окалину. - Об этом я подумаю позже, решила Зоя. А для рядовой посуды нужна была простая, тёплая красота.

Подготовку она вела в строжайшей тайне, по вечерам, когда все расходились по домам. Для начала - охра. Она знала, что в овраге со стороны реки есть пласты жёлтой земли. Набрав её и очистив от камней и мусора, Зоя измельчила её и просеяла. Затем она поставила её в глиняном горшке в самую горячую зону печи на всю ночь. К утру жёлтая земля преобразилась, стала тёмно-красной, почти коричневой. Она еще раз истолкла её в ступе и опять отправила в печь на ночь.

Белая глина, собранная у брода подходила для работы идеально. Зоя просушила её и также растерла в пыль и просеяла.

Золу Зоя взяла березовую, из бани. Выбрала самую чистую, просеяла её сквозь самое частое сито, пока она не стала похожей на серую, шелковистую пудру.

Дальше началось самое сложное - тайные весы. Она взяла за основу золу. К ней по частям добавляла глину, потом охру. Смешивала сухие порошки на плоском камне, растирала их круглым булыжником, вглядываясь в оттенок. Если добавить слишком много охры, то будет темно и грязно. А если слишком много золы - станет седым и блёклым. Она сделала несколько вариантов с разными соотношениями.

Полученные смеси залила дождевой водой, размешала и оставила отстаиваться на три дня в темном месте.

После отстаивания Зоя осторожно, стараясь не взбалтывать, слила верхнюю воду. Это и была готовая поливная жидкость, похожая на молоко.

Утром, придя в гончарню, я поняла, что меня трясет от нервной дрожи. Для первого обжига было все готово. Стало понятно, что вся изготовленная посуда, не влезет в печь. Придется