Развод. Я (не)твой подарок, дракон! - Юлианна Винсент Страница 38

Новость подействовала отрезвляюще. Шутки прекратились, лица девушек стали серьезными.

— Орден Чистоты, — задумчиво повторила Паулина. — Герард о них рассказывал. Старая секта, их считали уничтоженными сотни лет назад. Но если они затаились и выжили...

— Значит, у них была цель, — закончила Марианна. — И сейчас они готовы нанести удар.

— У нас два дня до Зимнего пира, — напомнила я. — Эдрик что-то задумал. Он сказал, что я ему еще пригожусь. И он не отступится.

— Значит, мы должны быть готовы, — твердо сказала Фрея. — И не только наши мужья. Мы тоже.

— Кстати о мужьях, — Паулина взглянула на часы. — Они там, наверное, уже все обсудили. Может, отпустим Галю? А то тема утреннего пробуждения осталась не раскрыта, судя по всему.

— Ага, — хмыкнула я. — Особенно после того, как я утром нащупала его...

Я осеклась, поняв, что ляпнула лишнее. Но было поздно.

— ЧТО? — в три голоса взвизгнули девушки.

— Ничего! — я вскочила с кресла. — Мне пора! Спасибо за чай! Увидимся завтра!

Я вылетела из гостиной под их радостный, заливистый смех и мысленно порадовалась тому, что теперь у меня есть подруги, с которыми я могу так поболтать. 

Хоть и не умею пока что ещё этого делать. 

Коридоры замка были пустынны. Слуги разбежались по своим углам, готовясь к ночи. В окна лился холодный лунный свет, и снег на подоконниках искрился, как рассыпанный сахар.

Я шла к спальне и чувствовала, как внутри разгорается странное волнение. Не страх. Нет. Что-то другое. 

Предвкушение? Надежда? Глупость, в конце концов? Половина жизни замужем за сухарики не научили меня разбираться в этих штуках.

Дверь в спальню была приоткрыта. Изнутри доносился приглушенный свет и... голоса. Женские голоса....

Глава 29

Галина

Я замерла в двух шагах от двери, прислушиваясь. Сердце почему-то забилось быстрее, хотя я мысленно приказала ему успокоиться. 

Может, это служанки? Может, они готовят комнату? Но голоса звучали слишком оживленно, слишком... томно. 

— ...Рикард, ну почему ты такой упрямый? — пропела одна, и я узнала этот сладкий, тягучий голосок. Одна из невест, кажется, та самая жеманная Мадлен, что рыдала из-за испачканного платья. — Мы же просто хотим поговорить… 

— Поговорить? — усмехнулась вторая, с более низкими нотами. — Дорогая, мы пришли не говорить. Мы пришли напомнить ему, что он нас даже не рассмотрел как следует. 

Я прижалась к стене, чувствуя, как внутри закипает что-то очень неприятное. Не ревность? Да нет, конечно, нет. Просто... любопытство. 

— Леди, — раздался голос Рикарда, ровный и усталый, без тени той опасной хрипотцы, которую я уже научилась различать, — уже поздно. И я не намерен… 

— Ах, оставь свои манеры, — перебила третья, с игривым смешком. — Мы все знаем, что твоя так называемая жена — всего лишь временная фигура. Мы слышали, вы договорились о разводе. Так почему бы не приглядеться к нам сейчас? 

— Да, — поддержала первая. — Мы не хуже ее. И уж точно не такие старые. 

У меня внутри все оборвалось. Старые? Это они про Галию? Или... про меня? Но они же не знают. Хотя, возможно, наши разговоры подслушал кто-то из слуг. 

— Я бы попросил вас выбирать выражения, — голос Рикарда стал жестче. — И покинуть комнату. 

— Ой, какой сердитый, — промурлыкала вторая. — А мне такие нравятся. Знаешь, Рикард, если твоя жена не справляется с обязанностями, мы всегда готовы... помочь. 

— Именно, — подхватила третья. — Мы слышали, она даже в постели к тебе не приходит. Спит где-то внизу. Так зачем тебе такая? 

Я закусила губу. Вот оно что. Они в курсе про нижние покои. И про то, что мы спим раздельно. Конечно, слухи по замку разносятся быстро. 

— Это не ваше дело, — отрезал Рикард, и в его голосе прорезалась та самая ледяная нота, от которой обычно все разбегались. — А теперь — вон. 

Дальше я слушать не стала. Развернулась и быстро, почти бегом, направилась прочь от спальни. Куда угодно, только подальше от этих голосов, от этой сцены, от этого мерзкого чувства, которое разъедало изнутри. 

Они правы. Кто я такая? Временная фигура. Бабка в чужом теле. Спектакль, который мы разыгрываем для короля. И никакие утренние объятия этого не меняют. 

Я сама не заметила, как ноги принесли меня в кабинет. Там было темно, только камин тихо потрескивал, разгоняя полумрак. Я подошла к дивану, стоящему у огня, и без сил рухнула на него, поджав ноги и уставившись на пляшущие языки пламени.

Глупо. Как же все глупо, Галина Петровна! 

Тебе семьдесят три, ты мать двоих детей и бабушка троих внуков, ревнуешь дракона к каким-то расфуфыренным курицам. Стыдно-то как. 

Но внутри все равно было больно. И обидно. И пусто. 

Даже не потому, что он допустил этот разговор, а потому что отчасти эти профурсетки были правы. Зачем ему такая жена, которая только устраивает головную боль и никак ее не снимает? 

Не знаю, сколько я так просидела. Может, минуту, может, час. Время словно остановилось. Я смотрела на огонь и думала о том, что в моей жизни ничего не меняется. Всегда я оказываюсь лишней. С Колей — удобной, но нелюбимой. Здесь — временной, но уже успевшей привязаться.

— Галина?

Голос Рикарда вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула и обернулась. Он стоял в дверях кабинета, освещенный светом из коридора, и смотрел на меня с каким-то странным выражением беспокойства и облегчения.

— Ты здесь, — сказал он, делая шаг внутрь. — Я обыскался. Почему ты не в спальне?

— Там было занято, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Решила не мешать.

Он замер. Потом медленно подошел и опустился на диван рядом со мной. Совсем близко, но не касаясь.

— Ты слышала, — не спросил, а утвердил он.

— Немного, — пожала плечами я. — Только