Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини Страница 38

Спокойно выхожу из дверного проема в коридор и мягким, но уверенным движением прикрываю за собой тяжелую дверь в покои Варда.

Звук щелкнувшего замка кажется оглушительным. Затем я прислоняюсь к двери спиной и скрещиваю руки на груди, глядя прямо на нее.

Лицо женщины вытягивается от удивления и возмущения. Она не ожидала такого неповиновения.

Смешно…

Да кто она вообще такая, чтобы я расстраивалась из-за ее грязных слов?

— Прошу прощения, леди, — говорю я, и мой голос звучит на удивление спокойно и ровно. Я не знаю ее имени, да и знать не хочу. — Вы, должно быть, заблудились?

Ее маленькие глазки изумленно хлопают.

— Что ты сказала, дрянь?

Я игнорирую ее выпад.

— Ваши покои, я полагаю, находятся в гостевом крыле, — продолжаю я своим вежливым, но ледяным тоном, обводя рукой коридор. — Эта часть замка предназначена для личных апартаментов лорда Варда. Боюсь, ваше присутствие здесь… неуместно.

Я произношу последнее слово медленно, с нажимом, вкладывая в него все то презрение, которое она только что вылила на меня.

На мгновение воцаряется оглушительная тишина.

Я вижу, как лицо знатной дамы заливает краска, багровые пятна гнева проступают на ее бледной коже. Она открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, не в силах поверить в такую дерзость от какой-то «моли».

Молодой стражник рядом с нами, кажется, вообще перестал дышать. Он смотрит то на меня, то на разъяренную леди, и в его глазах плещется чистый ужас.

Перевожу взгляд обратно на гостью.

Она, кажется, вот-вот взорвется от негодования.

Ее молчание затягивается. Видимо, в словарном запасе нет подходящих слов для такой ситуации.

Что ж, у меня тоже нет времени на ее истерики.

Я медленно опускаю руки. Отрываю ноги от пола и иду вдоль коридора, останавливаюсь рядом с ней.

Фыркаю.

Окидываю ее взглядом с головы до ног: прохожусь по ее вычурному платью, по драгоценностям, которые кажутся безвкусными, по сложной прическе, и снова встречаюсь с ней взглядом, в моих глазах — скука и полное безразличие.

Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь и прохожу мимо.

Слышу, как стражник бегом семенит за мной.

А еще улавливаю женский сдавленный, яростный вздох, но не оборачиваюсь.

Иду по коридору с высоко поднятой головой, чувствуя на себе испуганный и восхищенный взгляд молодого стражника.

Моя цель — тот самый балкон, с которого я наблюдала за испытаниями. Мне нужно понять, что происходит, почему меня заперли и почему этой женщине позволено разгуливать по личным коридорам лорда.

Я выхожу на балкон, чтобы рассмотреть, что происходит на площади с артефактом.

Картина внизу изменилась. Суматоха от прибытия карет улеглась, сменившись деловой активностью. На площади устанавливают много больших шатров из яркого шелка.

Воины больше не тренируются — они стоят небольшими группами, с любопытством и напряжением наблюдая за приготовлениями.

Среди них теперь прохаживаются те самые разодетые женщины со своими многочисленными свитами из красивых мужчин.

Атмосфера стала другой, менее воинственной, но более ядовитой, полной интриг и невысказанного соперничества.

В центре всего этого, как и прежде, стоит постамент с Артефактом. Вокруг него жрецы в серых робах совершают какой-то ритуал, их тихие, монотонные песнопения едва доносятся до меня.

Четыре обелиска-Опоры молчат. Два из них все так же тускло светятся, два — остаются темными.

Что же происходит?

Эйнар сказал, что это испытание будет самым сложным.

Я медленно поворачиваюсь.

Стражник, который зашел на балкон следом за мной, все еще стоит у входа, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Он явно не знает, что ему делать — уйти, как ему, должно быть, хочется, или остаться, как приказал ему Вард.

Я решаю избавить его от мук выбора.

Двигаюсь медленно, плавно, и с каждым моим шагом его глаза становятся все шире.

Он инстинктивно отступает, пока не упирается спиной в холодную каменную стену. Я останавливаюсь в шаге от него.

Щеки парня мгновенно краснеют. Он пытается смотреть куда угодно, только не на меня — на потолок, на пол, на свои сапоги.

— Ты боишься меня? — спрашиваю я, мой голос тих и спокоен.

— Н-нет, леди! — лепечет он, вжимаясь в стену еще сильнее. — Я… я просто…

— Расслабься, — говорю я, и на моих губах появляется легкая, хищная улыбка, которую я, кажется, позаимствовала у Кайлена. — Я не собираюсь тебя обижать. Я просто хочу задать вопрос.

Я делаю еще один шаг, почти прижимаясь к нему. Теперь он точно в ловушке. Я чувствую, как бешено колотится его сердце. Он пахнет потом и страхом.

— Каким будет следующее испытание? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.

Стражник сглатывает, его глаза бегают из стороны в сторону, словно ища путь к отступлению.

— Я… я не могу говорить, леди. Лорд Вард… он…

— Лорд Вард сейчас занят, — прерываю я его. — А я — здесь. И я спрашиваю тебя. Что это за женщины? Что это за шатры? Что будет происходить?

Я намеренно наклоняюсь еще ближе, так, что наши лица разделяют считанные сантиметры. Он задерживает дыхание, его щеки становятся пунцовыми. Дыхание рваное. Он сломлен.

Бедолага.

Парень закрывает глаза и бормочет:

— Ладно, ладно, я скажу...

Глава 48

Стражник сглатывает, его взгляд все еще бегает по сторонам.

— Эти женщины… — шепчет он, — не просто гостьи, а самые знатные и влиятельные дамы из соседних земель. Понимаете, леди, каждая женщина в нашем мире ценна, потому что их мало. Очень мало. И потому у них куча мужей, целые свиты. Они прибыли на зов Артефакта для последнего, решающего Испытания.

— Последнего? — переспрашиваю я, скрестив руки под грудью и нервно прикусив губу.

Как-то это все не вяжется.

Мне не нравится тенденция происходящего на испытаниях.

— Да, леди. Чтобы зажечь две последние опоры, Артефакт требует не просто силы, а… союза и тактики. Испытание будет групповым. Битва… чемпионов.

Он делает глубокий вдох, готовясь объяснить и в глазах парня появляется лихорадочный блеск. Будто он больше всех ждет этой битвы.

Стражник продолжает говорить уже более тихим голосом:

— На главной арене возводят лабиринт с ловушками. Каждая из знатных дам выставит команду из своих лучших мужей. И вам… вам, леди, как Катализатору, тоже предстоит собрать свою команду… и вы будете сражаться.

— Сражаться? — в ужасе шепчу я. — До смерти?

— Нет! — он торопливо качает головой. — Никто не умирает. Старец объявил, что убийство в этом испытании — тягчайший грех против Артефакта. Бои будут вестись до тех пор, пока противник не сдастся или не будет обездвижен. Последняя команда,