Рай с привкусом тлена - Светлана Бернадская Страница 38

— Не надо, — он решительно отстранил мою руку с деньгами, — обойдусь.

— Но…

Я хотела возразить, что без денег у него не получится добраться до родины, но Джай грубовато оборвал меня на полуслове и приподнял пальцами мой подбородок:

— Не позволяй красавчику обижать себя.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и стремительно зашагал прочь от поместья. Проводив взглядом крупную удаляющуюся фигуру, я глубоко вздохнула. На глаза навернулись слезы. Через месяц этот северянин, незаконно попавший в рабство, окажется дома, с родными.

А мне придется коротать век с семейкой Адальяро, что продолжала ужасать меня своими неприглядными тайнами.

Вместо того, чтобы тотчас же вернуться домой, я еще побродила в одиночестве по пустынным аллеям вдоль набережной. Присела на широкую мраморную скамью, подобрав под себя ноги, и долго наблюдала за тем, как огромный солнечный диск выплывает из-за горных вершин, окрашивая расплавленным золотом ровную морскую гладь. Думать ни о чем не хотелось, поэтому я позволила себе просто смотреть и слушать — шелест листьев оливковых деревьев, ласковый шепот волн, протяжные крики проснувшихся морских чаек. Природа прекрасной Саллиды встречала новый день.

Понимая, что вскоре меня хватятся и начнут искать, я неохотно соскользнула со скамьи, украдкой размяла затекшее тело и поплелась в поместье.

Переполох в доме все же начался: снующие по саду рабы таращились на меня с затаенным страхом на лицах. Едва я переступила порог веранды, рассерженный Диего тотчас же накинулся на меня:

— Где ты была? Все сбились с ног, разыскивая тебя.

Лицо Изабель выражало беспокойство, но все же я заметила в ее глазах облегчение — значит, за меня все-таки волновались.

— Утром не спалось, и я вышла прогуляться в парк.

— Тебе не хватает вечерних прогулок? — недовольно пробурчал Диего.

— Я хотела увидеть море. Встречала рассвет.

Пусть думают, что хотят. Свое главное дело я уже сделала.

— Оставь ее, Диего, — вмешалась Изабель привычно мягким голосом, — девочка переволновалась после свадьбы. Главное, что она уже дома и все хорошо. Ты ведь ни с кем не виделась утром, дорогая?

Во взгляде Изабель таилась тревога, и я понимала, чем она вызвана.

— Нет, ни с кем. Я хотела побыть одна.

— Скоро накроют стол к завтраку. А до тех пор не хотела бы ты прогуляться со мной по саду?

Разговаривать ни с кем из них не хотелось. Вероятно, на моем лице отразилось нежелание, потому что свекровь ловко подхватила меня под локоть:

— Ну же, дорогая. Сделай старушке приятное, составь мне компанию.

— Как скажете, донна, — скрепя сердце, согласилась я.

— Зови меня матушкой, забыла? — она улыбнулась одной из своих чарующих улыбок. — Теперь ты имеешь на это полное право.

— Да, матушка.

Изабель неторопливо провела меня через сад, который уже приводили в порядок рабы, в свою излюбленную беседку у маленького фонтанчика.

— Диего рассказал о твоей вчерашней истерике, — начала она без обиняков.

Я опустила глаза, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Вы должны были предупредить меня, что с Диего что-то не так.

— Я не могла, — прямо сказала Изабель. — Ты бы отказалась выходить за него.

— Но это неправильно! — воскликнула я. — Вы не оставили мне выбора!

— У меня тоже не было выбора, дорогая, и ты должна меня понять, — тон свекрови стал значительно холоднее. — Диего… Он остался у меня один. На той, последней войне… Он получил страшные ранения. Я уже упоминала об этом. Умолчала лишь о том, что он не сможет быть с тобой в постели как мужчина и никогда не сможет иметь своих детей.

— Если бы, — мой голос дрожал от гнева, — если бы вы соизволили сказать мне об этом до свадьбы… что ж, возможно, я бы приняла это как свой крест. Увы, так случается, что не все пары могут иметь детей. Но вы должны были предупредить меня честно!

— Вельдана, не будь наивной. Ни одна девушка из приличной семьи не согласилась бы выйти замуж за Диего, если бы ее предупредили честно. А потом об этом узнали бы все: девицы болтливы. Имя Адальяро стало бы посмешищем. Я не могла этого допустить.

— Для этого вам и нужна была северянка, — потрясенная собственными догадками, выдохнула я. — Тихая и никому не известная, у которой здесь нет подруг и которая не станет ни с кем болтать, если ее не выпускать одну из поместья.

Изабель молча поджала губы. Значит, мои догадки верны.

— Что ж, — во рту ощущалась горечь, — я уж точно не из тех, кто стал бы об этом болтать. Я сохраню тайну Диего, приму свой крест и стану ему хорошей женой.

— Вот и умница, — обрадовалась свекровь, — я в тебе не ошиблась! А теперь о главном — о том, что тебя так испугало вчера…

— Даже не думайте, что я лягу под раба, — мои руки так сильно вцепились в ткань платья, что костяшки пальцев побелели. — Этого не будет.

— Семье Адальяро нужны наследники, — жестко сказала Изабель.

— Вы сами только что сказали, что наследников у семьи Адальяро быть не может. Я приняла это, примите и вы.

— И все же ты должна родить ребенка, и не одного. Какая разница, кто станет отцом, если об этом никто не будет знать? Ким похож на Диего, никто не заподозрит…

— Нет, — от гнева стало трудно дышать, — подумайте, что вы говорите! Это неслыханно — вынуждать меня рожать детей от другого мужчины, да еще и раба!

— Говори тише! — шикнула на меня Изабель. — Об этом никто не узнает. Ким — немой и неграмотный, эта тайна умрет вместе с ним.

— Да как вы можете! — я едва не расплакалась, понимая, что свекровь не хочет даже слышать меня. — Вы говорите о том, что никто не узнает, но кто из вас подумал о моих чувствах? Ведь я замужем за Диего, а вы принуждаете меня к измене с первой же ночи!

— Какая тебе разница, случится это сейчас или спустя годы брака? Поверь, это неизбежно — сама же и взвоешь без мужской ласки, уж поверь мне. А если в ближайшие год-два в вашей семье не появится наследник, у людей начнут возникать вопросы. Чем раньше ты понесешь, тем лучше будет для всех.

— Нет, — я до боли сжала кулаки и решительно поднялась с места, — этого не будет. Я не лягу под раба.

— Тебе придется, — невозмутимо повторила Изабель.

Не желая продолжать пустой спор, я стремительно вышла из беседки и почти бегом помчалась к себе.

Рабы все еще стояли у моей двери, хотя сторожить там больше было некого: Джай