Преобразователи (СИ) - Миранда Грин Страница 37

— Иррэй-прародительница, что ж так тяжело-то?

Перебирая руками по каменному полу, она смогла подняться на этаж выше. После полной темноты по глазам бил яркий свет из приоткрытого помещения, к которому она и двинулась, практически в дверном проеме, по косяку, поднимаясь на ноги. Возня прекратилась, ее шумное, слишком частое для преобразователя дыхание стало отчетливо различимым. Откуда-то из-за полок выглянул рыжий парень, в первую секунду вызвавший очевидную ассоциацию с Эттером. Потом Аль присмотрелась, сильнее цепляясь за дверь, чтобы перестать качаться.

Да, он тоже был рыжим, но темнее, скорее, медным. Веснушек у Эттера тоже не было, преобразователи все до единого от них избавлялись. Да и лицом он скорее смутно напоминал кого-то из Дженталь. Антара, кого же еще, смысл себя в этом обманывать? Даже глаза сохранили характерный желтоватый оттенок, пусть и маскирующийся под светло-карий.

— Альхэ?

Анктар кивнула, мысленно отмечая, что тот как-то странно произносит ее имя. Парень нахмурился, словно вспоминая что-то, а потом заговорил — или, скорее, произнес заученную фразу на аирануме, специально на такой случай:

— Меня зовут Рей Майерс. Меня оставили здесь на случай, если ты проснешься.

Он протянул руку, на которой была выведена половина плетения, позволяющего работать с воспоминаниями. Она различила там слова «язык» и «речь». Собственно, больше ей сейчас и не надо, Мактар не слишком нагружал ее человеческими языками, пока та спала. Но вот о ее пробуждении, кажется, позаботились. Интересно, где они Дженталь нашли, неужели Макху расщедрился? Глупость какая, тот скорее удавился бы, чем уступил.

Альхэ вцепляется в удивительно горячую руку, хотя ей казалось, что у бледного как тень парня она окажется ледяной, и голову на несколько ударов сердца сжимает тугой обруч. Передача языка ведь не только про слова и их правильные сочетания, это еще и определенный образ мышления, образы, эмоции, идеи, которые стоят за ними. Анктар прикрывает глаза, так воспринимать информацию становится легче. Правда, на пол она все равно оседает, вместе с рыжим.

Тот начинает бездумно гладить Аль по отросшим сверх меры волосам, та что-то раздраженно фырчит и не понимает, почему хвост не отзывается на ее желания. Только спустя какое-то время приходит воспоминание о том, что она сняла его еще в Башне.

— Не трогай, — собственный голос, издающий новые звуки, звучит непривычно.

— Прости. Тебе помочь с ними? — он убирает руку с тем же виноватым выражением лица, что и Энху, когда преобразовательница снова начинала шипеть на нее за излишнюю прилипчивость. Люди…

— Нож.

— Зачем?

— Отрезать. Мешают.

— Тогда лучше ножницами, ровнее выйдет. Давай я помогу тебе сесть и поищу, где-то у меня на столе были.

Он рывком поднял Альхэ с пола, пересаживая на стул у стены и снова скрылся за полками, чем-то шебурша и вызывая глухое раздражение. Аль была уже готова обрычать его, когда парень снова появился в поле зрения. Она молча показала сколько оставлять и привалилась боком к спинке стула.

— Мактар просил передать, — он протянул ей в руки исписанную тетрадь, возвращаясь к стрижке. — Там самое основное по событиям за прошедшие века. Как станет лучше, переедем отсюда в город. Мак и Мин’Иттрэй уехали, а здесь ни благ цивилизации, ни еды толком.

— А если бы я проснулась, пока ты за едой ходил?

— Ездил, ходить тут… далековато. Контур бы не выпустил. Может не надо так коротко, все-таки жалко, — он провел ладонью по оставшейся длине, но даже не видя лица чутко уловил недовольный вздох. — Понял.

— Откуда ты? — Аль наискосок проглядывала записи жреца, потом почитает внимательнее.

— Из Хиллоки. Не тебе современного, понятное дело. У реки стоит, просто назван в честь старого города.

— Не про это. У тебя ведь в предках есть кто-то из наших.

— Почти у всех местных есть. Твои сородичи здорово порезвились.

— Упрек?

— Факт.

Альхэ пожала плечами. С этим не поспоришь, один только родной отец чего стоит… впрочем, это дела прошлых лет, сейчас ей нужно привыкнуть к новому миру, а там уже решит, что будет делать. Был большой соблазн восстановиться за счет Рея, но что-то говорило, что он ее поить своей кровью не станет, на такое только Мактар был согласен. Скорее бы жрец вернулся…

Она развернулась к Рею, пристально вглядываясь в его лицо, заставляя парня нервно повести плечами. Взгляд у нее практически неподвижный, неживой, как у очень реалистичной куклы, преобразовательница еще и не двигается, не желая тратить силы, почти не дышит — по людским меркам. Майерс пытается понять, где Мактар разглядел ту захватывающую дух красоту, о которой упоминал. Возможно, будь у нее выражение лица чуть помягче, и Рей бы проникся, но сейчас преобразовательница напоминает ему почему-то медленно идущую к берегу огромную волну. Зрелище впечатляющее и захватывающее в своей смертоносности.

— Кофе? — Рей кивнул на небольшую емкость, в которой булькало.

— Что это? — Альхэ принюхалась, незнакомый и очень насыщенный запах заставлял недовольно фыркать, а темный цвет жидкости только добавлял подозрений. — Оно же растительное, я надеюсь?

— Естественно, — он хмыкнул, разливая напиток в две чашки и отпивая из своей.

Альхэ нахмурилась, рассматривая его снизу вверх, склонив голову к плечу, словно настороженная птица. В стуке сердца что-то изменилось. Терять свою пока что единственную компанию не хотелось, так что вторую порцию она решительно отодвинула.

— Больше тебе нельзя.

— Да ничего мне не будет, — явно слышит не в первый раз, вон как глаза закатывает.

— Ты хочешь со мной поспорить? У вас, людей, и так сердце колотится как бешенное, а от этого, — она запнулась, вспоминая слово, — кофе и подавно. Я тебя сейчас не вылечу, если что. Так что пока я в силу не вернусь…

— Да что вы за народ-то такой! Сколько можно? Слово в слово.

— Послушай умные речи, детка, и не кричи на старших. Все, молчу, — она подняла ладони, заметив, как потяжелело дыхание Майерса, — молчу. Все время забываю, какие вы чувствительные… Как ты тут вообще оказался? Мне показалось, что ты не очень-то любишь преобразователей?

— Жить хотелось.

Не горя желанием расспрашивать, Альхэ обхватила горячее запястье пальцами. Руки у Майерса горели так, словно его лихорадило, до этого только Мактар отличался такой температурой тела, да Энху после преобразования. Воспоминание неожиданно кольнуло в груди. Но это дела минувших дней, пусть и малоприятные. А вот сердце у рыжего действительно пошаливало, да и с дыханием явно были проблемы. Впрочем, с его наследственностью и не удивительно, у