Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 36

Постепенно все стихло. Пространство вокруг потемнело. Я осторожно отползла туда, где еще не было травы — не хватало только случайно уйти за грань! Нет уж, мне нужно обратно! Я пока не готова окончательно умирать. Я, можно сказать, только жить начала!

Стало тихо и тревожно. Я поднялась на ноги и только сейчас в полной мере осознала свою ошибку. Души ушли, а я осталась. И демоны тоже остались. Они все еще голодны. И теперь кривые зловещие тени медленно окружали меня, как одинокого оленя — стая волков. Как бы ни был силен олень, какими бы грозными ни были его рога — ему не выжить. Один против стаи не устоит.

Я ударила в бубен. Еще раз. Напрасно. Круг медленно смыкался.

И тогда я заорала:

— Шаардан! Шаардан, на помощь!

Нет, ну а кого мне еще звать? Не уверена, что он сможет меня вытащить, но ведь мне не обязательно бежать обратно? Можно просто смыться в свою реальность? И я прекрасно умела это делать, вот только для того, чтобы перейти обратно, нужна концентрация, а я сейчас вопила от ужаса и вертелась как волчок, бездумно стуча в бубен.

— Шаардан, Шаардан! Чертов шаман, чтоб ты с горшка неделю не слезал! Спасай меня, эй!

В какой-то момент я сдалась. Поняла, что все — это конец. Я — глупая истеричка. И так и умру тут лишь потому, что не могу вовремя успокоиться. И пусть на моем надгробии так и напишут: «Тут лежит глупая истеричка». А потом меня за талию обхватили крепкие руки, ухо обожгло злое:

— Прекрати стучать, идиотка! Бубен — это не игрушка! Ты сейчас апокалипсис устроишь!

И я мигом успокоилась. Все стало неважно. Он пришел за мной, он меня спасет. Правда, вместе мы быть не сможем, ибо нас ждет развеселая неделька в уборной. Ну извините, я нечаянно!

Я расслабилась, закрыла глаза и откинулась без сил на грудь шамана. Спасена!

* * *

— И долго она так лежит?

— Долго. Уже несколько часов.

— Почему никого не позвала?

— Я ведь не знаю, как должно быть…

— Если бы я не пришел воздать последнюю благодарность нянюшке, она могла бы пропасть.

Я приоткрыла один глаз и с недоумением уставилась на колыхающуюся наверху ткань. А этот что здесь делает? И где Шаардан?

— Очнулась? — спокойно спросил принц Данияр, на коленях у которого лежала моя голова. — Все хорошо?

— Все плохо! — выпалила я. — Там такое произошло!

— Где — там?

Я прикусила губу. Можно ли рассказывать о долине теней простым людям? А вдруг это военная тайна? Да ну, он же принц. Сын эмира. Наверное, в курсе всех политических и военных игр, положение обязывает.

— Кажется, было большое сражение, — шепнула я. — Очень много погибших. Сотни, а может — тысячи.

— Так сотни или тысячи?

— Извините, не успела сосчитать, — язвительно процедила я. — Была занята немного, нянюшку вашу провожала.

Попыталась подняться, но не смогла. Тело совершенно не слушалось. Слабость была такая, словно… ну нет, никогда в жизни я не ощущала себя такой медузой! В глазах потемнело, я испугалась, что сейчас грохнусь в обморок, и тут же опустила голову обратно на колени принца.

— С ней все хорошо? — робко спросила Улия.

— Да, она дошла. И обещала вернуться побыстрее.

— Ой дуры, — простонал Данияр. — Не до этого сейчас! Значит, было сражение… гонцы еще не прибыли. Понять бы, кто победил.

— Все души были одинаковые, — сообщила я спокойно. — Смерть всех уравняла.

— Надо думать, — согласился принц. — Сейчас я отнесу тебя в твои покои, и ты поспишь. А потом расскажешь, что видела.

— Ладно. А где Шаардан?

— Этот наглый шаман? Откуда мне знать? Я ему не сторож.

На руках Данияра было легко и удобно. Я положила голову ему на плечо, зевая. Какой он все же милый! И глаза красивые.

Последствия моего проклятья настигли меня не сразу. Мне все же удалось поспать. А потом в животе забурлило, и я едва успела добежать до уборной. Ни о каком допросе и речи быть не могло. Мне было очень плохо. Вероятно, Шаардану тоже. Галя, у нас отмена! Как все вернуть обратно? Он не заслужил такого! Никто не заслужил!

Служанки суетились вокруг меня и причитали, что они не виноваты. Они точно уверены, что приносили мне только свежую пищу. Наверное, это болезнь какая-то коварная. Или меня отравили. Да, точно, отравили! Может быть, колдунья, а может — дочка наместника. Или сама принцесса Улия?

Впрочем, больше никому не было до меня дела. Прибыли наконец гонцы. И стало ясно: наши потерпели поражение в битве. А принц Данияр (как шептались слуги) был так расстроен этими вестями, что заперся у себя в покоях и отказывался даже от еды. Впрочем, с ним такое часто бывает.

И тут у меня появились странные подозрения…

Глава 20

В покоях эмира

Все-таки я не дура. Или дура, но не совсем. Таблицу умножения в школе учила, два на два умножать умею.

Говорите, младший принц заперся в покоях? Говорите, такое уже было? Как удобно! Прячет лицо, куда-то пропадает, водит дружбу с принцессой. Не женат, ухаживает за пришлой шаманкой…

А не Шаарданом ли его зовут близкие люди? Все упиралось в глаза, конечно. У Шаардана они черные, страшные. А у Данияра — голубые. И голос вроде бы разный. Фигура… не знаю. Ростом схожи, плечи примерно одинаковые, а больше под просторными одеяниями младшего принца ничего не разглядеть. Что же касается жестов, слов и привычек, я ничего не могу сказать. Недостаточно хорошо я успела узнать шамана. Мы и знакомы были три недели. Правда, этого времени оказалось достаточно, чтобы проникнуться к нему нежными чувствами. Но я много раз слышала про любовь с первого взгляда — как видно, вовсе не обязательно друг друга узнавать, можно втюриться сразу, не столько в человека, сколько в его улыбку или… или глаза, да.

Будь мы в моем мире, я бы решила, что Шаардан носил цветные линзы. Теперь же была почти уверена: это колдовство. Он ведь мог поменять цвет глаз каким-то заклинанием? Хотя шаман утверждал, что сам по себе магией не владеет. Амулет, меняющий внешность? Но зачем тогда прятать лицо? К чему вообще такие сложности? Просто ради того, чтобы обмануть глупенькую меня? Нет, это полная ерунда. Если младший принц скрывает свои способности, то на это есть какие-то серьезные причины. К примеру, репутация сына эмира.

— Ах, рурахцы наступают! — стенала Шушанна, мешая мне думать. — Мы