Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова Страница 36

Я молчала, понимая, что он прав.

Разве обратил бы на меня внимание блистательный герцог, успей я выйти за Мартина и проживи уже какое-то время в семействе Палестри?

— Арлин, ты только за романами время коротала, или поискала по моей просьбе что-то из осенних обрядов?

— Да, конечно! — я обрадовалась, что разговор перешел в деловое русло.

— Представьте, двести лет назад в Корсвении был праздник, который называли “сердце осени”. Он проводился в честь необычного события. Прямо в середине осени, после первого заморозка, наступила вдруг оттепель. Да такая, что черемуха и сирень зацвели повторно, приняв ее за весну. На голых деревьях вновь проклюнулись листья, а животные и насекомые, в обычае которых впадать в раннюю спячку, проснулись. Не все наши предки такому не обрадовались, мудрейшие, что цикл природы сбит и порядок нарушен. Великий жрец Импитар сказал, что это богиня Осени гневается на жителей королевства.

— За что же? — удивился герцог.

— Дескать, наступлению осени были не рады, не выказали ей должного почтения. Сердце богини омрачила обида. И она отменила осень, чтобы люди оценили ее роль в жизни всего сущего. Даже услышав о таком, некоторые жители королевства презрительно фыркнули, сказав, что осень — самая унылая пора в году, и раз она сама ушла, туда ей и дорога. Лучше зеленый наряд лета и белое убранство зимы. Глупцы принялись праздновать второе лето, не слушая Импитара и немногих, кто с ним был согласен.

— Что же было дальше? — Максвелл смотрел на меня задумчиво, явно соображая, как использовать легенду.

— Зима пришла внезапно. Зелень ушла под снега и льды, растения не успели заснуть, как положено осенью. И сразу же погибли от мороза. Холода были лютыми, а весна не принесла возрождения. Для крестьян новый сезон вышел неудачным, урожай был скудным. Следующей осени все ожидали в волнении. Но она все не приходила в полной мере, лишь немного похолодало и листья потускнели. А когда положено было наступить ее середине, вновь зацвели весенние кустарники, те, что не замерзли в после прошлогодней оттепели…

— И тогда народ одумался и позвал осень? — догадался Максвелл.

— Да. И какое-то время проводили праздник “сердце осени”. Как раз примерно вот в эти дни.

— Отлично! — хлопнул в ладоши герцог. — Отличная работа, Арлин. Теперь у нас есть повод для бала. Будем возрождать все традиции, такая видно моя доля нынче.

12.2

Подготовка к балу “Сердца Осени” закружилась как осенний вихрь, кружащий желтые листья.

Я вовлеклась в процесс, вначале помимо воли, а потом все больше и больше входила во вкус.

Придумывала какие-то новые обычая для воскрешенного нами праздника.

Подсказывала идеи для оформления сада и главного зала.

Примеряла платье, которое мы с портнихами решили сделать в цветах осени, благо в мастерской была “болванка” подходящей расцветки и моего размера.

Признаться, на эти пару дней я позабыла о своих проблемах, а Максвелл не напоминал о нашем неприличном споре и обязательствах по “спасению урожая”.

Он тоже был очень занят.

Несколько раз на дню выезжал по делам, а возвращался то взбудораженный, то нахмуренный.

Максвелл Коллин умел скрывать свои чувства и не проявлял раздражения или беспокойства. Я научилась определять его настроение по блеску глаз, манере сжимать и разжимать кулаки, тереть лоб и кончик носа.

Он расспрашивал меня, как ведется подготовка к мероприятию, а я догадывалась по этим мелочам, что он на самом деле испытывает. Но стеснялась ободрить его или задать неудобный вопрос.

Накануне праздника меня позвали на очень поздний ужин.

Я, признаться, заработалась и совсем забыла о вечерней трапезе. И голод почувствовала, только когда Лавайя сообщила, что меня ожидают в столовой.

Ожидают. Значит ужин с Максвеллом.

Мне как раз ему хотелось рассказать об оригинальном конкурсе для гостей, который я сегодня придумала, да еще и успела подготовить необходимое с помощью слуг.

В столовую я впорхнула с улыбкой, мне не терпелось поделиться с герцогом своей задумкой.

Но уже с порога поняла, что милой беседе не суждено состояться, наткнувшись на строгий взгляд Максвелла.

— Арлин, хочу познакомить тебя с эрмином Олехо Келавсом. Он едва успел прибыть до нашего бала и готов оказать неоценимую помощь в моем деле.

На стуле рядом с моим обычным местом сидел самый ужасный из всех виденных мною мужчин.

Огромный, свирепый, заросший волосами по самые брови.

Издали его можно принять за какое-то лесное существо.

Густая длинная шевелюра собрана в хвост, затянутый на затылке лентой.

Усы и борода были чем-то единым, губ в этих зарослях почти не было видно, а нос возвышался над ними шишковатой картофелиной. И без того огромный, он еще был надставлен чехлом.

Я вспомнила, Максвелл рассказывал, что у оборотня Келавса очень чувствительный нюх, требующий защиты от окружающих запахов.

Маленькие, темно-синие пронзительные глаза испытующе меня буравили.

Лоб перечеркивали по диагонали два ярко-красных шрама, спускающиеся на левую щеку. Они терялись в бороде, но их положение можно было определить по тому, что волосы в том районе были реже.

Левое веко было задето одним из шрамов, отчего казалось сплющенным и оттянутым. Это делало облик Олехо Келавса еще более отталкивающим.

Плечи оборотня казались невероятно широкими, а торс чуть ли не квадратным.

Кажется, если он встанет, будет выше и мощнее Максвелла.

— Приветствую, эрми, — пророкотал сыщик.

— Арлин помогает мне в организации бала, на котором вы получите возможность беспрепятственно общаться с остальными подозреваемыми.

— Очень мило, — буркнул ужасный детектив, — присаживайтесь же. Или я занял ваше место?

— Арлин сидит рядом с вами, — улыбнулся герцог.

Ох. Вот зачем он это сказал?

Мне было жутко приближаться к этому чудовищу.

— Боитесь, что я вас сожру? — вдруг хрипло рассмеялся Келавс. — Не беспокойтесь, в этом обличье меня не привлекает сырое мясцо. Кухня герцога вызывает куда больший аппетит.

Присев, я не выдержала и полюбопытствовала:

— Но как эрмин Келавс собирается вести расследование? Он же… такой заметный.

Я предпочитала обращаться к Максвеллу, боясь сказать что-то горе мышц и волос, что возвышалась по правую руку от меня.

— Вы ведь слышали, что я оборотень? — спросил Келавс.

Я кивнула.

— Все думают, что это относится к моему превращению в волка. Но это не вся правда.

Он сделал паузу, отпив из кубка, затем продолжил:

— Герцог, все сказанное сейчас — тайна, ведь так? И не уйдет дальше этой комнаты?

— Можете доверять Арлин, — верно истолковал его вопрос Максвелл, — ей