Пожиратель Тьмы - Никки Сент Кроу Страница 36

Кровь смачивает кожу.

Я тут же хватаюсь за рану, в ужасе от глубины повреждения.

Вскрикиваю, кровь просачивается сквозь мои пальцы.

А потом всё. Боль исчезает.

Они либо не знают, либо забыли, что у меня есть сила Мифотворца, что я могу исцеляться.

Эша в одно мгновение оказывается рядом. Она набрасывается на стража, в каждой руке по клинку. Вгоняет их ему в плечи. Он воет так громко, что у меня закладывает уши.

Он с размаху бьётся спиной о камень, Эша сверху, и вот она уже снова вгоняет клинки ему в сердце.

— Ваше Величество, — говорит она, чуть запыхавшись, чуть весело, будто мы только что встретились на прогулке в парке.

— У тебя идеальное чувство времени, — говорю я ей.

Она улыбается, потом:

— Пригнись.

Я падаю на землю. Она бросает кинжал. Ещё один страж повержен. Потом она бежит, подбирает клинки, снова убивает.

Рядом со мной Джеймс вогнал свой крюк по самую рукоять в живот женщине, которая его стерегла.

В другом конце комнаты поднимается Рок.

Он перестал обращаться, облик его твёрдый и реальный, разве что глаза другие. Фиолетовые, не зелёные.

Он крадётся к нам.

— Джеймс, — говорю я.

— Вижу, — говорит он.

Мы встаём плечом к плечу, приготовившись.

— Думаю, у тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — говорит Рок, но голос у него пустой и хриплый, не его. Он останавливается перед Джеймсом, в руке у него нож. — Я хочу это вернуть.

— Рок, — говорю я. — Борись. Борись с ней.

Он медленно переводит внимание на меня.

Сердце бешено колотится у меня в ушах. Я всегда знала, что он опасен, что он может в любой момент обернуться, но, кажется, никогда ещё я не чувствовала себя такой хрупкой, как сейчас. Потому что его больше нет целиком, любая часть его, которая могла меня любить, похоронена под ведьмой. Там, где Рок дарил мне заботу и любовь, — ведьма не даст мне ничего.

— Он сдался, — говорит сука его губами. — Он не хочет всей этой возни, которая идёт в комплекте с тем, что бы это ни было. Ты умоляла и просила его объявить о своей любви, и объявил ли он?

— Я знаю, что он любит нас, — сглатываю я.

— Правда?

— Да!

— Если бы любил, разве он не боролся бы сильнее?

Слёзы застилают мне глаза.

— Вернись к нам, — умоляю я. — Пожалуйста.

Джеймс шагает между нами, закрывая меня собой, как щитом.

— Ничего из того, что ты скажешь, не изменит его решения, — говорит ведьма ртом Рока.

Я стискиваю зубы, задерживаю дыхание.

— Ты ошибаешься, — возражает Джеймс. — Помнишь, Крокодил? Шесть слов.

Рок втягивает воздух.

— Но мне не нужно шесть. Мне нужно всего три.

Не знаю, что это, но, кажется, оно будит Рока. Вспышка эмоции. Отблеск сознания.

Я знаю, что меня там не было. Знаю, что это случилось до меня. Но мне всё равно. Я больше не буду прятаться, больше не буду съёживаться от дискомфорта, который приносит любовь к кому-то. И уж точно не поддамся долбанной ревности.

Я встаю рядом с Джеймсом и сжимаю его руку, подгоняя.

Джеймс делает вдох.

— Мы, — говорит он. — Любим. Тебя.

Рок моргает, и из уголка его глаза срывается единственная слеза.

— Я тоже вас люблю, — говорит он

А затем:

— Бегите.

Превращение Крокодила стремительно, как надвигающаяся грозовая туча.

Он приносит тьму, разгром, хаос.

Эша бежит к нам, Вейн и Уинни прямо за ней.

Мифотворец уже на ногах, в глазу у неё торчит кинжал, половина лица залита кровью. Конечно, она не мертва. Мифов трудно убить.

Но Крокодил настигает её в одно мгновение и пожирает.

Я хватаю Венди за запястье и выдёргиваю её из комнаты.

— Нам нужна эта шляпа. Сейчас. Малак…

— Был оборотнем, — говорит Эша. — Не думаю, что это был тот же самый Малакай, которого мы встретили.

— Он должен быть где-то в поместье, как думаешь? — говорит Уинни.

Позади нас воздух разрезает крик.

Мы все бежим по коридору, не разбирая направления.

— Если бы ты держал кого-то в заложниках в своём поместье, — спрашивает Эша Вейна, — где бы ты его спрятал?

Ещё крики. Разбивается стекло.

— В винном погребе, — решает Вейн.

— Как туда попасть?

— Сюда.

Мы меняем направление, спускаемся по лестнице на первый этаж. Вдалеке вечеринка в самом разгаре, все присутствующие не подозревают о хаосе, который творится прямо за пределами их поля зрения.

Через ещё один коридор, вниз по ещё одной лестнице, мы выходим к сырому каменному полу, к холодному воздуху.

Слева на стене мерцает единственный факел в канделябре.

Вейн исчезает в глубине погреба, но его голос доносится к нам эхом.

— Здесь внизу семь комнат для содержания, — объясняет он, проверяя одну, потом вторую. — В третьей есть тайная комната… — он исчезает внутри. — А вот и ты, ублюдок.

Мы набиваемся в маленькую комнату, окружённую сотами полок, заставленных бутылками вина. Одна из полок сдвинута, открывая скрытую нишу, где стоят ещё бочки. Внутри Малакай, с кляпом и связан.

— Скажи, что шляпа у тебя, — Вейн выдёргивает кляп.

— Спасибо. Тоже рад тебя видеть. Я тут, вообще-то, застрял в темноте на много ебаных часов, — говорит Малакай.

Вейн приседает рядом с ним.

— Скажи, что шляпа у тебя, иначе я скормлю тебя своему брату. С костями и всем прочим.

Малакай облизывает губы.

— Ладно. Да. Шляпа у меня. Миф исчезла?

— Крокодил только что её сожрал, — говорю я. — Это уже второй Миф, которого он пожрал. Нам нужна эта шляпа прямо сейчас, мать вашу.

— Я оставил её в библиотеке. В рояле.

Мы ведь только что там были. Мы были так чертовски близко к ней. Она была на расстоянии вытянутой руки.

Эша остаётся позади, чтобы развязать Малакая, а мы с Вейном, Уинни и Венди возвращаемся в библиотеку.

Крышка рояля поднята, шляпа на виду.

Не знаю, чего ожидал, но мятая бархатная цилиндрическая шляпа точно не была этим.

Вейн бережно подхватывает её.

— Это правда шляпа? — говорит Уинни.

— Я же сказал, что это шляпа, — отвечает Вейн.

— Да, но я вроде как ожидала, что это будет какая-то метафора.

— Это шляпа, — повторяет он и поднимается обратно наверх.

— Но типа… магическая шляпа? — спрашивает Уинни.

— Что-то вроде того.

Мы с опаской подходим к распахнутым дверям оранжереи, с тревогой, с неотступной срочностью за спиной.

Внутри тихо.

Все тела исчезли, все стражи Мифотворца.

Там только Крокодил, привалившийся к внешней стене, лицо и шея залиты кровью, она засохла под его ногтями. Файркрекер лапой