Ведьма - Ольга Славина Страница 36

всего, что случилось со мной за этот год. Туман окутывал меня до пояса, настолько плотный, что не позволял рассмотреть ноги, но, попробовав коснуться его, я ощутила лишь влажный след на ладони. Вокруг мелькали лица, то тут, то там — бабушка, Димка, мама с Тимом и, конечно Ким с Дамиром. При имени последнего что-то кольнуло внутри, но тут же пропало, а прямо передо мной возникло лицо того самого инквизитора с гранатой.

— Я счастлив вернуться к братьям, отняв жизнь у исчадия Ада! — сделав шаг, я оказалась стоящей чуть позади себя настоящей. Очень неприятное ощущение.

— Малика! — обернувшись, вдалеке я видела его отчаянный рывок, но даже демону было мало нескольких долей секунд.

Вот падает снаряд, откуда-то сбоку на меня бросается Деамиурат, сбивая с ног и мгновением позже придавливает к земле моё полубессознательное тело.

Вот оно!

— Ex aspectu nascitur amor!* — шёпот на грани слышимости и едва уловимое движение рукой, но сейчас мне видно как от его пальцев отрываются светлые искры, целенаправленно проникавшие в глаза, рот и уши. Меня опять затошнило!

— Чёрт! — я-прошлая очнулась и меня вновь выбросило в туман.

Как. Он. Посмел?!

Ярость клокотала внутри, требуя дать ей выход. Обещая, что стоит только довериться собственной силе и хранитель пожалеет, что появился на свет!

Пусти…

Вкрадчивый голос в голове и я закрываю глаза, пытаясь сдержать рвущуюся наружу мощь.

Я — это ты…

Меня рвёт на части собственная магия и упёртость. Больно, но не так, как тогда, когда я осознала, что хранитель хотел лишь использовать меня в своих целях.

Прими…

Мне не хватает последнего, крошечного усилия воли, чтобы усмирить то, что древнее и во много раз сильнее меня.

Мы — едины…

И я распахиваю глаза, зная, что сейчас в этом доме нет никого, могущественнее меня. Инициированной тёмной ведьмы.

—

* — От взгляда рождается любовь. Эразм Роттердамский, «Пословицы».

Глава 28

— Ты! — один взгляд на хранителя приводит меня в неистовство. — Уничтожу! — рванувшись из рук Кима, я поднялась над полом.

Кто я? Студентка, любимая дочь, сестра и внучка? Больше нет! Сейчас я — взбешённая потомственная ведьма Малика Виарова, инициированная подлостью и собирающаяся жестоко за это отплатить!

— Если ты, блудоум королобый, сделал это специально… — меня не волновали ни звук открывающейся двери, ни бабушкино раздражение, ни её судорожный вздох при виде меня. В отличие от заклинаний, ни одно из которых не достигло цели, словно мой щит рассеивал их, защищая теперь не меня, а хранителя. Моя защита не могла стать непроницаемой с обеих сторон! Уже как минимум трижды я должна была в него попасть! Как такое вообще может быть? Тем более, что сам хранитель не двигался с места, смотря на меня пустым взглядом. Безнадёжным.

— Малика! — меня крепко обхватили со спины, прижав руки к бокам и мешая бросить приготовленное заклинание, на этот раз безусловно смертельное, заставляя брыкаться, пытаясь попасть Киму хотя бы по ноге. — Успокойся! — он силой спустил меня вниз.

— Успокойся?! — голос сорвался на ультразвук, но не это заставило меня застыть, а то, что призыв был произнесён именно им. — Этот, — у меня даже слова подходящего не было, — влюбил меня в себя просто потому, что какая-то имбецилка предсказала ему любовь до гроба! Не дав и секунды на размышление, превратил мои мозги в кашу из-за одного своего желания! И после этого ты требуешь от меня спокойствия?! — развернувшись, я взглянула в его глаза, впервые ощутив себя с ним на равных. — А ты бы успокоился, верховный демон третьего круга? Простил пелену розового тумана, путающего мысли? Забыл радость встреч, тепло рук и эйфорию от поцелуев, оказавшихся насквозь прогнившими? — взгляд, полыхнувший бешенством от одного моего упоминания о времени, проведённом с хранителем, говорил совсем не о том, чего он пытался требовать от меня. Могу поклясться силой, что Ким с большим удовольствием собственноручно уничтожил бы хранителя, если бы не был занят мной.

— Ты не сможешь его убить, — при первом звуке этого голоса, я дёрнулась, судорожно озираясь в поисках его источника, — он — хранитель, — мой единственный безусловный друг стоял в двух шагах от бессильно прислонившейся к косяку бабушки, — бессмертное существо до того момента, пока не встретит свою любовь.

— Дима! — прошептала я, обмякая на руках Кима. — Димочка, забери меня отсюда! Пожалуйста! — зная, что ради меня он горы свернёт, я не поверила, увидев как он отрицательно качает головой. — Дим? — чувствуя, как перехватывает дыхание, позвала я.

— Ты прошла инициацию, сама, без помощи, на одних эмоциях, — только сейчас я поняла что он представляет собой всего лишь полупрозрачный силуэт, находясь где-то очень далеко от меня, — и должна провести сутки в том месте, где это случилось. Ты знаешь правила, Малика! — у меня потемнело в глазах. Желая лишь одного — оказаться как можно дальше от всех, я поставила себя в условия, когда сама сила не позволит мне покинуть пределы этого дома. Я не видела, но чувствовала как меня окутало радостно лизнувшее ладони тёмное пламя, искры от которого мгновенно подпалили покрывало, поднимаясь чёрным пламенем по столбам кровати.

— Ненавижу! — выдохнула, сделав два порывистых шага, но наткнулась на испуганный бабушкин взгляд. В глубине её зрачков отражалась я — с неестественно яркими светящимися зелёными глазами, взметающимися от порывов несуществующего ветра волосами и в платье рубинового цвета с отделкой из невесомого ажурного кружева, которое выбрал для меня Ким. Она действительно меня боялась!

И тем сильнее был контраст, стоило мне взглянуть на демона. Смотрящего на меня с неприкрытым искренним восторгом, впервые не скрывающего за вечной иронией ни единой мысли и совсем не беспокоящегося о сохранности собственного дома, разнести который я могла одним неосторожным движением ладони. Изучающе склонив голову, я настороженно наблюдала за его приближением, но почему-то не возразила, когда он меня обнял.

— Хранителю придётся пожалеть! — пообещал Ким и коснулся моих губ лёгким поцелуем.

— Эта театральщина была обязательна? — недовольно поинтересовалась Абигалина Рамитриевна, глядя как он бережно укладывал Малику в своей спальне. — Нельзя было сразу её усмирить?

— И пропустить такое зрелище? — не говорить ведь, что при виде ведьмочки, хотя теперь уже инициированной тёмной ведьмы, у него банально перехватило дыхание и первые несколько мгновений он, прожжённый семисотлетний демон, просто стоял и любовался Маликой в самом лучшем из её воплощений.

— Она могла выгореть, бредкий ты туес! — по-стариковски всплеснув руками и, не в силах удержаться пока он закрывал дверь спальни, она последний раз оглядела Малику тревожным взглядом.

— Не в моём присутствии, — это