Легенда о драконьей невесте - София Хартманн Страница 35

Энкель шел по хрусткому снегу и чувствовал повисшую в воздухе угрозу. Напряжение буквально сковывало лес, и его почти можно было потрогать. Еще и вчерашние следы...

Конечно, он пытался объяснить их вылазками ридов, но... В это слабо верилось даже ему самому. И вчера, уверенно рассказывая об этом Калисе, он видел в ее глазах, что и она не поверила.

Эта девушка вообще знала слишком много. Будто чувствовала то, что другие не могут уловить. И это пугало, но одновременно и восхищало.

Энкель потряс головой, покрепче перехватывая лук. И откуда в его голове эти странные мысли? Мало девиц в жизни видел? Ведь каждый раз, отправляясь на ярмарку, Видна заставляла его общаться с горожанами. И, что самое непонятное, едва ли каждая вторая встречная девица чуть ли не запрыгивала на Энкеля. Он все пытался понять, что с ними не так, но в конце концов просто сдался и вежливо отказывал в плотских утехах.

Но последняя ярмарка запомнилась ему больше всего. Тогда они прибыли в Заров, столицу государства. Энкель все отказывался, до последнего отпирался, но Видна безапелляционно заявила, что самой ей с шатром не справиться.

Конечно, Энкелю пришлось поехать. Они отправились в ближайший к хижине город, чтобы найти повозку, и Энкелю все время поисков приходилось таскать тяжеленные и огроменные баулы с реквизитом. Впрочем, это уже было привычно, хоть и злило.

Когда повозка, снаряженная тремя огромными баулами, отправилась в Заров, до которого ехать было около четырех свечей, Энкель прильнул к окну и молча смотрел, как за окном сменяется пейзаж. Сердце с каждым ударом стучало все отчаяннее. Вот-вот, совсем скоро, он встретится со своим прошлым. Шестнадцать лет прошло, а казалось, что целая вечность.

«Наверное, в городе все изменилось, и я ничего не узнаю», — думал Энкель, слепо глядя в окно, но на самом деле потерявшись в своих мыслях.

Глубоко в душе он надеялся, что его мысли окажутся правдой. Но реальность оказалась безжалостно жестокой.

Энкель шел по главной улице столицы и чувствовал, как сердце сжимается до снежного комочка. Он видел знакомые, клеймом отпечатавшиеся в памяти, дома. Дома, двери в которые ему, маленькому пятилетнему мальчику, не открыли.

Затем — площадь. Площадь, на которой казнили его отца. Площадь, по которой за ним гнались Законники, желая лишь одного — смерти.

Когда-то родной город тогда вдруг обернулся смертельной ловушкой.

Энкель остановился посреди улицы, хватая ртом воздух. Ему казалось, что он сильный. Казалось, что сможет справиться с этим ужасом, о котором он даже Видне не рассказывал.

Но воспоминания оказались больнее и страшнее, чем в его мыслях. Они жалили на каждом шагу, забирали кислород из легких, требовали, чтобы их помнили. А он не хотел!

Горожане смотрели на него с удивлением, сторонились и, как и прежде, не спешили помочь. Разница только в том, что сейчас он взрослый мужчина, а тогда... Тогда он был беззащитным ребенком, который чудом оторвался от Законников и спрятался в чужой повозке.

Воздуха не хватало. Легкие горели от каждого вдоха. В голове разлилась болотная муть, и перед глазами стало стремительно темнеть. Энкель согнулся пополам и уперся ладонями в колени. Баул тяжело рухнул где-то сзади.

Дышать, дышать, дышать... нужно дышать. Не дать Видне понять, что что-то не так.

Поздно. Видна уже шагнула к подопечному и заглянула в глаза.

— Дыши, мальчик. Давай вместе, — тихо произнесла она, и голос ее нес самую нужную уверенность. — Дыши. Вдох. Выдох.

Энкель постарался сосредоточиться на голосе наставницы. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. И вот, спустя несколько бесконечных мгновений, он смог дышать сам. Темнота отступила.

Перед ним снова был снежный Заров, но теперь он не казался таким страшным. Потому что рядом была Видна.

Дальше все шло хорошо. Энкель помог Видне поставить шатёр, обустроить его внутри и закрепить вывеску, которая должна привлекать посетителей. На это ушло всё утро, а затем Энкель был предоставлен сам себе.

Но стоило ему сделать лишь шаг от шатра, как воспоминания с ревом вгрызались в сознание.

Маленький Энкель резвится на южных каруселях.

Кто-то громко кричит.

Затем — вспышка.

И истошные крики отца.

А после — пустота.

На месте отца стоит лишь маленькая испуганная девочка. Такая же испуганная, как сам Энкель.

Он помотал головой в отчаянии и провел рукой по лицу. Воспоминания обрывками всплывали в голове, порой цепляясь за недавние разговоры, и будто пытались собраться в общую картинку...

— Посторонись! — раздался окрик, и Энкель вынырнул из мыслей, отходя в сторону. Мимо протиснулись сквозь толпу горожан пара мужчин с большим подносом в руках.

Картинка снова расползлась, как нитки на гобелене. Он уже и не помнил, как выглядит этот самый гобелен. Кажется, видел его где-то в прошлой жизни — той, где была счастливая, любящая семья. А была ли она у него вообще? Или все воспоминания — тусклые, обрывочные — были лишь плодом фантазий уставшего сознания?

В раздумьях Энкель вернулся к шатру и обнаружил возле него парня примерно своего возраста, сидящего на пустом ящике.

— Доброго солнца, — вежливо кивнул тот.

Он и раньше видел сверстников, но никогда с ними не заговаривал, и уж тем более никто не заговаривал с ним сам. Этот парнишка выглядел не так, как обычные горожане. Одежда его была явно пошита на заказ, на лице — ни следа тяжелой работы, которой обычно зарабатывают себе на жизнь.

— Доброго солнца, — чуть погодя отозвался Энкель, усаживаясь на ящик рядом.

Незнакомец не спешил развивать диалог. Он изучал Энкеля своими золотистыми в свете заходящего Солнца глазами, будто насквозь пытаясь прожечь. Энкель в ответ разглядывал незнакомца, хотя обычно не уделял такого внимания чужой внешности.

— Ты кажешься мне знакомым, — произнес вдруг парень, прищурившись.

Энкель пожал плечами — лицо у него было совершенно обычным, так что спутать можно было легко. Да и сочетание светлых волос и голубых глаз в Северных землях встречалось часто.

— Ты, случайно, не... — но не успел незнакомец закончить свой вопрос, как из шатра вылетела девушка и кинулась к нему.

— Пожалуйста, Форред, пойдем отсюда! — взмолилась она, будто даже не заметив стоящего рядом Энкеля. Голос ее дрожал, да и сама она тряслась.

— Конечно, льдинка, — кивнул тот, кого девушка назвала Форредом и ушел вслед за подругой, кинув последний странный взгляд на Энкеля.

«Форред...», — он крутил в голове имя, встраивая его в общую