Укушенная - Джордан Стефани Грей Страница 35

обмениваясь листком пергамента со светловолосой девушкой. Парень с красными, как у Альфы, глазами сидит позади Эви — парень с пляжа, который похож на неё. Тот, который был жестоким. А рядом с ним рыжеволосая девушка, тоже с пляжа, с фигурой песочные часы и блестящими вишнёвыми губами. Несмотря на золотистый взгляд, она посылает мне насмешливый поцелуй.

Очевидно, что эта группа — главная, и мне среди них не рады.

Теперь я спешу быстрее, мимо мест, где кареглазые студенты делают мне неприличные жесты, и направляюсь в дальний угол. Каликс сидит один на заднем сиденье под свисающими листьями ивы, несколько свободных мест отделяют его от чернокожей девушки с короткими вьющимися волосами и смуглокожего парня с кожаными ожерельями поверх герба — медальона в виде простой открытой книги. У обоих жёлтые глаза.

Запах ненависти здесь чувствуется слабее, поэтому я выбираю место между ними, игнорируя Каликса, сидящего позади меня. Только когда я сажусь на шаткое деревянное сиденье, Инструктор хлопает в ладоши и начинает говорить.

— На сегодняшнем уроке мы вернёмся к нашим корням. — Инструктор Альварес взбирается по приставной лестнице на картотечный шкаф, расположенный почти в семи футах от земли, и достаёт массивный древний текст. Он бросает его на свой стол, и я удивляюсь, как мебель не ломается пополам. — Краткий обзор монархии и рабства в нашем мире.

«Краткий», думаю я, у меня уже голова идёт кругом, конечно.

Эви смеётся, и этот смех звучит так же безжалостно, как и всегда, и говорит:

— Инструктор, уверена, вы знаете, что большинство из нас не только прекрасно осведомлены о тех, кто правит, но и некоторые из нас сами являются этими правителями.

Я смотрю вперёд, думая о Сине, но он не поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Он смотрит прямо на инструктора, в то время как Эви перекатывает перо между своими наманикюренными пальцами.

Вместо этого она встречается со мной взглядом, и её красные глаза вспыхивают, когда она указывает пером на парня, сидящего позади неё.

— Принцесса Эвелин Ли и принц Эрик Ли, представители Азиатского двора. Принц Синклер, представитель Североамериканского двора, — она поворачивает перо к рыжеволосой девушке. — Будущая герцогиня Катерина Эстон, член Европейского двора. Этот урок был бы в лучшем случае излишним, а в худшем — пустой тратой нашего времени. Пустой тратой, — заявляет она, — вашего времени.

Принцесса Эвелин Ли.

Чёрт.

Конечно. Конечно, она принцесса иностранного двора. Это объясняет, почему она была в тронном зале, почему она собирается обручиться с Сином, почему она может сидеть вот так, с ехидной ухмылкой на губах, и никто её не останавливает. К ней присоединяются другие. Рыжеволосая, Катерина, хихикает, наклоняясь вперёд на своём стуле, чтобы насмехаться надо мной.

— Пожалуйста, — мурлычет она с сильным английским акцентом. — Мы знаем, почему этот урок необходим. Бедная, глупая, маленькая Укушенная. Ты вообще знаешь, что такое рабство?

Эрик, брат Эви, усмехается.

— Об этом вообще можно прочитать?

— Очень мило, — говорит блондинка, её голос становится мягче, тише, а золотистая кожа становится розовой. — То, что её укусили, ещё не значит, что она глупая, — она подтягивает повыше воротник платья с длинными рукавами, как будто пытается что-то скрыть, но Эви успокаивает её тихим мурлыканьем.

— Не волнуйся, Антуанетта. Мы говорим не о тебе, — Эви резко поворачивает голову и снова смотрит на меня. — Мы явно имеем в виду дикую сучку, которой здесь не место.

Антуанетта ещё ниже опускается на сиденье, а Катерина швыряет мне в голову пачку бумаги. Инструктор Альварес плавно спрыгивает со стремянки и хлопает в ладоши. Вокруг нас раздаётся раскат грома. Молния ударяет в лужу рядом с его столом.

— Довольно! — приказывает он.

Но Эви — Альфа, будущая невеста Сина и принцесса. Он не может заставить её замолчать. Никто не может. Я хватаюсь за углы своего стола, дерево раскалывается от моей грубой хватки. Я больше не вижу её покрасневших глаз — я вижу кровь на щеке Селесты. Я чувствую её разлагающийся запах в своих объятиях. Убийца.

— Я просто предлагаю нам продолжить наши занятия, поскольку нам так многому нужно научиться перед Церемонией Вознесения, а она наверстает упущенное в своё время. Мы не сможем охватить всю жизнь уроками за три месяца. Это было бы нелепо.

Ещё один удар молнии, и — наконец-то — Эви замолкает. Хотя она не сутулится, как Антуанетта, и не показывает мне средний палец вместе с Эриком. Она вздёргивает подбородок, демонстрируя идеальную осанку будущей королевы. Моей будущей королевы.

— Мисс Харт наверстает упущенное в своё время, но мы можем дать ей день, чтобы привыкнуть, Принцесса Эвелин. — Инструктор Альварес проводит пальцами по густым каштановым волосам, и в них потрескивает электричество. Я понимаю, что он, должно быть, контролирует его. Молния, должно быть, его дар. Я замираю, не желая провоцировать его ещё больше. Хотя больше всего на свете мне хотелось бы снова наброситься на Эви.

— Возможно, — продолжает инструктор, — вы хотели бы перечислить титулы в нашей монархии, принцесса, в порядке их значимости.

Эви вздыхает, раздувая ноздри.

— Если я должна.

— Вы должны.

— Очень хорошо. — Она отворачивается от меня и поворачивается к Сину, будто они ведут личную беседу. — Регент Волков управляет их континентом, и они могут жениться на ком захотят, хотя обычно пары выбираются в результате союзов и политических переговоров. — Она едва заметно смотрит в сторону Сина. — Затем идёт Оракул континента и Первый генерал. Оракул, как известно, изображён в «Искусстве оборотней» правой рукой регента, в то время как генерал — левой. Затем остальная свора ближайшего двора — обычно от четырёх до шести человек, которых регент высоко ценит. Как внутренний круг.

— После них идут герцоги и герцогини, которые правят странами или территориями внутри континента; графы и графини, которые правят штатами или провинциями внутри этих стран; и бароны и баронессы, которые правят городами или графствами. Аристократия несёт ответственность на младшие стаи, хотя в каждой стае мира также есть Альфа. Эти Альфы отчитываются перед своей баронессой, которая отчитывается перед своей графиней, и так далее, и тому подобное. Именно благодаря этому Семь Дворов остаются сплочёнными и сильными на протяжении тысячелетия. Законы соблюдаются независимо от того, в какой части света вы находитесь.

— Возможно, ты захочешь это записать, — говорит парень рядом со мной. Хотя он и не пытается предложить мне что-нибудь необходимое для этого, его слова не звучат так уж недобро. Но девушка всё равно вздыхает и протягивает мне лист пергамента, перо и чернильницу.

— Не обращай внимания на его манеры. Это Майлз, — бормочет она, и её голос звучит мелодично,