Тайна принцессы - Елена Золотарева Страница 35

Увлекаюсь не на шутку, покрывая лобок десертными каплями, но звук шагов отвлекает, заставляя сердце забиться чаще. Быстро отставляю баллончик в сторону, принимаю соблазнительную позу, оперевшись руками о столешницу, выставляю грудь и стараюсь не заржать, чтобы не подавиться ассандрой, торчащей во рту.

В момент, когда темный силуэт возникает в дверной проеме, яркий свет больно бьет по глазам, но я распахиваю их шире. Передо мной не Аджай, не Нур. Передо мной незнакомый мужчина, не ожидавший увидеть меня так же, как и я его.

Мамочки!

Боже!

Где халат?

Халат болтается где-то на запястьях, и мне не удается ухватить скользкую ткань.

Мечусь по кухне, чтобы спрятаться, но места слишком мало. И воздуха, кажется, тоже.

Звуки, которые издаю, пугают. Понимаю, что ягода застряла в горле, и паника накрывает с головой. В висках пульсирует, легкие стягивает узлом.

Сквозь пелену в глазах наблюдаю за тем, как мужчина решительно шагает ко мне, становится сзади, силой наклоняет меня и, обхватив под грудью, резко сдавливает, прижимая к своему огненному телу.

Ассандра падает на пол и я жадно, со стоном хватаю воздух, пытаясь надышаться.

— О боже! Ах...ох...

— Сирена!

— Детка!

Вижу знакомые ботинки и замолкаю.

Конец. Они меня сейчас убьют.

Я голая, в муссе с каким-то незнакомцем в двусмысленной позе...

— Что здесь происходит? — невозмутимый голос Аджая пугает еще сильнее. Он садится на колени передо мной и заглядывает в лицо.

— Это не то, о чем вы подумали, — говорим одновременно с незнакомцем, и меня будто током пробивает. Его руки, что до сих пор удерживают меня под грудью, заливаются алым сиянием. Я, не дыша, оборачиваюсь, боясь увидеть подтверждение своим мыслям. Неужели еще один муж?

С толку сбивает абсолютно нормальная кожа на его торсе. Никаких меток, никакого сияния. Да и глаза темны. Если бы я была его шера-йей, он светился бы так, что спутать это с чем-то другим было бы невозможно. А тут только руки. Значит, не муж?

Чувствуя, как щеки покалывает от прилившей к ним крови, кое-как заматываюсь в халат и рву с места в свою комнату.

Запираюсь на щеколду, будто это меня спасет от гнева мужей, и нервно стираю с тела остатки липкой массы.

Вечно меня угораздит вляпаться в неприятности! Откуда только взялся этот манурец? Не было же никого чужого на корабле!

— Силия, малышка, открой, — за дверью слышится насмешливый голос медведя, — мы тебе все объясним!

От услышанного дыхание сбивается. То есть, это они мне объяснять будут? Что ж, уже лучше.

Подхожу к двери и замираю.

— Вы точно не злитесь?

— Точно, — теперь уже Аджай веселится, и я щелкаю замком.

— Прости, малыш, — Нур протягивает руки, чтобы схватить меня, но я отскакиваю и быстро натягиваю свежий халат.

— Я хотела сделать вам сюрприз! — пыхчу, затягивая пояс потуже, — а тут... этот...

— Мы поняли, — хихикают оба.

— Не смешно! — возмущенно рычу, но как только оказываюсь зажатой между двух тел, злость проходит.

Аджай медленно, будто дразнит, тянет кончик пояса, наблюдая за тем, как узелок развязывается, но я перехватываю его в последний момент.

— Я слушаю!

Боком протискиваюсь между ними и, скрестив руки на груди, сажусь в кресло.

— Это Лайсон. Посол императора Ману-ра.

— И что посол делал на нашей кухне?

Мужчины переглядываются, сдерживая улыбки.

— Спасал тебя от удушья!

— Спасал? Из-за него я чуть не задохнулась!

— Милая, все же хорошо кончилось.

— Если бы не он, все действительно хорошо бы кончилось! — продолжаю возмущаться по инерции, только от того, что предстала в глупом виде перед этим Лайсоном.

— Детка, перестань! Это недоразумение. Лайсон отличный парень.

— Что с его руками? Я видела, как они покрылись алым сиянием.

— А ты как думаешь?

— Не знаю! Последствия радиации! — несу чушь, потому что мозг отказывается верить в самую первую версию.

— Еще варианты будут? — смеется дракон, поблескивая изумрудной чешуей на груди.

— Я не готова озвучивать остальные.

Сигналы о входящих сообщениях сливаются в мелодию, переключая внимание на браслеты. Тема Лайсона тут же отходит на задний план, потому что связь с Альвентой восстановилась, а это значит, мы можем продолжить сближение.

— Ты только не горячись в принятии решений, милая. Ману-р не готов потерять такого человека как он.

Аджай мечет серьезный взгляд в то место, где предположительно находится посол, и уходит в рубку, оставляя меня одну. А через несколько секунд на мой браслет приходит еще одно сообщение от Нура. Ссылка на раздел в справке о жителях Ману-ра.

Тут же перехожу, и название раздела вгоняет в ступор. «Отвергнутые».

Абзац за абзацем читаю о страданиях мужчин, которых не приняла их истинная, и чувствую, как шевелятся волосы на голове. Почему я узнала об этом только сейчас? Почему Аджай и Нур не рассказали мне раньше?

Они в шутку угрожали отдать меня под суд за попытку их убить, или сдать тем, кто нанял меня найти, но ни словом не обмолвились последствиях. Будто знали, что я выберу их. Или не хотели ставить перед серьезным выбором: жизнь с ними, или их смерть.

Отвожу глаза от экрана, но перед глазами остаются прочитанные строчки. Отвергнутый манурец пытается заглушить душевную боль особым напитком, который можно получить лишь в единственном месте, которое в народе зовут баром «отвергнутых». На некоторое время становится легче, боль притупляется, но трава, входящая в состав напитка, разрушает тело, действуя, как медленный яд. Но другого выхода нет. Сопротивление бесполезно. Либо умираешь в ломающей разум тоске, либо гниешь заживо.

Падаю лицом в подушку и пытаюсь успокоиться. Ну почему знакомства с мужьями происходят в жутчайшем стрессе?! Разве нельзя по-человечески, тихо, спокойно, без экстрима?

— Сирена, готовимся к приземлению. Нужно занять место в кресле, — Аджай кладет теплую ладонь на поясницу и нежно щекочет. — Вас уже ждут, принцесса Силия.

— А посол? — вспоминаю нашу жутчайшую встречу и хочется провалиться.

— Он на своем корабле. Будет ждать...

Кивнула, хотя не совсем поняла, чего он будет ждать. Вызова или моего решения?

— Хорошо. Идем.

Через несколько минут путанные мысли сметает чувством эйфории. Я завороженно, не дыша, любуюсь знакомыми очертаниями материков родной