Охота на зверя (СИ) - Екатерина Политова Страница 35

Он был прав, надо взять себя в руки. Нельзя возвращаться туда.

— Тебе придется встать на ноги, — сказал Шака и опустил руку так быстро, что я чуть не упала. Он придержал меня. — Нечего было слезать с этого чертового оврага.

Он в два шага запрыгнул по склону, протянул мне руку и помог залезть.

— Брось меня, пока не поздно.

— Поздно, — Шака держал меня за плечи и серьезно смотрел в глаза. То ощущение, когда я впервые увидела его камень, вернулось. Вернулся страх. Ощущение, что я ничего не контролирую, что я не могу им управлять. Все люди с ши-ире — мои. Но не он.

— У тебя ничего не получится, — я хотела потянуться к его лицу, но меня опять повело.

Шака усадил меня в машину. И еще до того, как «Гиента» тронулась, вдруг сказал:

— Ты, может, и сломанный инструмент. Но всё можно починить.

— Нет, Шака, не всё, — ответила я, глядя как заходит за горизонт солнце. — Некоторые вещи так глубоко врезаются в память, что их не вытравить ничем и они будут определять твои дальнейшие реакции всю оставшуюся жизнь.

Руины надежды, что я кому-то действительно нужна, погребли меня под собой вместе с воспоминаниями о детстве. У меня не было сил поставить Маркуса в один ряд с моей матерью.

Когда я несколько дней назад сбежала из этой квартиры, то не рассчитывала, что вернусь. Всю обратную дорогу Шака молчал. Это было странно, ведь обычно он не затыкался. Наверняка, он соображал, что со мной делать и как мне теперь улыбаться. А я размышляла, почему он вернулся. Я ему нужна? Но если так, то для чего? Что он пытается выяснить? Он уже знает о моем камне, и теперь я узнала, что да, будет немного больно, но я могу заставить его об этом забыть. Однако он знает. И всё ещё никуда не делся. А значит, он ещё не всё от меня получил. Чистосердечная искренняя помощь? Нет, не верю.

Хотелось заткнуть поток мыслей и воспоминаний. Я засыпала пару раз, прислонившись к стеклу. А когда проснулась, то за окном была уже Пирамида и частые окна огромных домов Красного Города. Везде был свет, люди на улицах и шум. А я смотрела на это словно на сон. Бегущей строкой промелькнула мысль: запомнить это ощущение на случай, если опять решу посоревноваться с синим камнем Шаки и Теневой Стороной.

— Черт, не хочется оставлять такую тачку на улице… — это было первое, что он сказал.

— Она всё равно не твоя и, скорее всего, напичкана прослушкой, — пробубнила я в ответ. Эта мысль закралась мне в голову ещё по пути из «Глаза и уши», но я всё равно позволила Шаке рассказать о содержимом папки. Пусть Двойня тоже услышит это. А я потом спрошу.

Я прекрасно понимала, что машина остановилась, но выходить не хотелось. Как и шевелиться.

— У меня есть растаявшая пицца и мягкий диван, но можешь переночевать в машине.

— А если за твоей квартирой следят? — спросила я, не отлипая от окна «Гиенты».

— Чтобы следить за моей квартирой — надо знать, где она. Когда информация о моем жилище просочилась к теням, то есть как раз после клуба — удаление её из их базы стоило ещё недорого. Выходи, — он шлепнул меня по плечу, и я услышала, как хлопнула водительская дверь.

Затем открылась дверь пассажирская, и Шака протянул мне руку, я отодвинула её.

— Не надо, я сама.

Я вышла, не забыв захватить с собой шпагу, Шака недовольно смерил меня взглядом, но ничего не сказал.

Ттот же дом и та же квартира, дальше коридора в которой я не добралась. Что я делаю здесь опять? Почему здесь?

— Вон там ты можешь умыться, вон там спальня, вон там диван, — кивал Шака, его руки были заняты пачкой пицц. Он унес их дальше по коридору, в темную кухню.

Я разулась и прошла вперед. Первой шла гостиная, и, едва увидев текстильный зеленый диван, я тут же плюхнулась на него. Он оказался очень мягким. Вот что я здесь делаю. Я валяюсь на ужасно удобном диване и никогда с него не встану. Я даже не включила свет.

— Вообще-то я мог уступить тебе постель…

Я приподнялась на локтях и обернулась. Он стоял в дверях, без майки, и в спину ему светила коридорная лампа. Сейчас Не было видно, какого цвета его камень. Какое-то время мы так и смотрели друг на друга, а потом Шака, ничего не говоря, ушел. Затем вернулся и бросил мне плед.

— Чур четыре пиццы из восьми мои.

— Если тебя накормить, ты наберешься сил и опять начнешь творить всякую херню, — буркнул он и ушел.

Я улыбнулась. Ага. Что-то треснуло в его броне. Надо просто потыкать пальцем в эту брешь. Но я слишком устала. Было ощущение, что он никуда не денется, пока не получит то, что хочет. Это была не папка и не то, что в ней.

Я села и коснулась груди. Камень. Ребра всё ещё ныли, и я не понимала, откуда эта боль. Но что если ему нужен мой камень? И тем, кто убил Маркуса, тоже?

Нет, если бы ему нужен был мой камень, Шака разделал бы меня сразу после драки на Теневой Стороне. Он не отнес бы меня к этому… Пончику. Нет, ему нужно было что-то от меня живой. Или не от меня. Он сказал, что хотел через меня добраться до Семьи. До Сэры? Или до какой-то другой семьи клана?

Сэра. Боже мой, сколько у неё ко мне вопросов.

Я встала и прошлась по темной гостиной. Солнце уже почти зашло, и оставалась едва заметная полосочка света среди высотных домов. Шака не создавал впечатление особо аккуратного парня. Я провела рукой по телевизору, стоящему напротив дивана — пыль. Да и кто протирает телевизоры? Растений нет. Картин на стенах или постеров тоже. Дешевая люстра на потолке. Пустые полки шкафа, который по задумке явно должен быть наполнен книгами. Пустые полки. Я оглянулась: вещи, их было мало.

Хэдишш говорила, что он появился в их поле зрения три дня назад. Уже почти четыре. Не знаю, вдруг это была не настоящая его квартира, как та, в которой он держал меня до этого.

Я пошла в кухню, дверь в спальню была закрыта. А вот в