Облик неизбежности - Виктория Павлова Страница 34

Сабина приносила обед, потом ужин, забирая нетронутую еду, никак это не комментируя. Промучившись в бессилии еще одну ночь и обдумав все горькие мысли по миллиону раз, я поняла, что передо мной стоит дилемма: умереть от голода, жажды и тоски, либо попытаться выбраться. Отстраненно поразмыслив, я остановилась на втором варианте. Перед внутренним взором возникла Келли, довольная решением.

Когда следующим утром в комнату зашла Адаберта, сверкающая новым платьем, драгоценностями и улыбкой, я бодро поедала омлет, гренки и фрукты, которые пятью минутами раньше привезла на тележке Сабина.

— О, другое дело, — обрадовалась Адаберта. — Наконец, ты одумалась.

Я кивнула. Играя по их правилам, я получу больше возможностей покинуть комнату и составить план побега. Хотя она, вероятно, боялась обижать Виктора, а я решила, что не буду сидеть и ждать его следующего хода.

Адаберта с довольной улыбкой уселась напротив. Я подвинула к ней кофейник.

— Я не пью кофе. Можно приносить мне чай или сок? Я просила Сабину, но, по-моему, она меня не поняла.

— Сабина не говорит по-английски, — прозвучало немного презрительно. — Но не волнуйся, я распоряжусь.

Я задумалась: насколько далеко распространяются ее полномочия? И насколько это может оказаться полезным для меня?

После завтрака Адаберта повела меня на прогулку, словно глупого щенка, заслужившего поощрение за выполненный трюк. Мы прошли весь коридор мимо гостиной и вышли на большую веранду. Я активно вертела головой, запоминая все, что вижу, фиксируя детали: количество дверей, закрыты они или открыты, расстояние между ними, расположение окон. С веранды мы спустились по лестнице. Вспыхнувшая было надежда быстро погасла: всего лишь сад, полностью закрытый со всех сторон глухими стенами. Похоже на внутренний двор размером примерно пятьдесят на пятьдесят ярдов. В противоположном углу виднелась дверь, по размерам больше похожая на ворота. Но она была заперта — даже отсюда маячил замок. В любом случае надо будет подобраться поближе.

Двое охранников все время следовали за нами по пятам. Вернее, за мной.

Адаберта водила меня по дорожкам, демонстрируя то или иное чудо флоры. В обычной ситуации я с удовольствием послушала бы ее, но сейчас была слишком увлечена изучением окон на уровне второго этажа и попыткой составить в голове план всего строения. Прикидывала, сколько понадобится, чтобы добежать от моей комнаты до выхода. Благодаря фотографической памяти даже с закрытыми глазами я видела каждый дюйм замка, по крайней мере тех мест, где побывала.

Когда меня выгуляли, мы направились обратно — лестница, веранда, коридор, мое узилище. Пообещав все блага земные позже, Адаберта снова заперла меня на ключ.

Нужно выяснить, что находится за закрытыми дверьми в коридоре и найти предлог снова попасть на балкон в гостиной. В прошлый раз я не обратила внимания, есть ли через него выход куда-нибудь, и отругала себя за невнимательность. Самый простой путь на свободу через переднюю дверь, но я сомневалась, что охрана меня пропустит, значит, надо искать другие возможности. Я закрыла глаза и еще раз мысленно прошлась по тем местам замка, где побывала. Теперь я ничего не забуду.

После одинокого обеда, когда Сабина увозила тарелки, в комнату впорхнула воодушевленная Адаберта в сопровождении импозантного незнакомца. Слушая их болтовню на немецком, я рассматривала зеленый галстук-бабочку, яркий пиджак и торчащие в разные стороны волосы гостя. Хоть какое-то разнообразие в моей унылой жизни. Через какое-то время Адаберта снизошла до меня и торжественно объявила:

— Тереза, это Густав — лучший стилист, которого я смогла найти так быстро. Он займется тобой и, в итоге, ты себя просто не узнаешь.

Перспектива так себе. Борясь с досадой и унижением, я попыталась найти плюсы в ситуации. Раз уж решила бороться, играя по их правилам, придется смириться.

Тем временем Густав увлеченно рассматривал меня со всех сторон, лучезарно улыбался и непрерывно бормотал. Адаберта периодически вставляла комментарий. Вопрос или ремарку — я судила по ее интонации. В конце концов, Густав обмерил меня везде, где можно, и записал цифры в тетрадь, затем что-то победно провозгласил и вышел. Адаберта, преисполненная чувством гордости, сообщила:

— Густав говорит, что ты — чудо. Очень хвалил твои идеальные пропорции. Не удивительно, с твоей-то родословной, — самодовольно заявила она и добавила деловито: — Повседневную одежду он подберет к завтрашнему дню, а уже через неделю ты будешь одета как королева.

Наверное, для Адаберты все это было интригующе, я же испытывала глухую ярость и протест, злорадно представляя, как порву шикарные платья, чтобы сплести из них веревку и спуститься из окна. Если удастся спилить решетку.

Следующим утром в комнату внесли кипу одежды: белье, блузки, юбки, костюмы, платья. Разбирая ворохи разноцветной ткани, я удивлялась красоте и элегантности этого великолепия. Не особо разбираясь в тканях, я понимала, что здесь только натуральные материалы, сшитые очень добротно. Адаберта заставила примерить несколько платьев и пару юбок. Я делала это неохотно, но, посмотрев на себя в зеркало, убедилась, что они сидят идеально. Одетая по-новому, я видела в зеркале неуклюжую копию матери. Адаберта же с упоением предвкушала платья, которые шились на заказ и ожидались через неделю, восторженно расписывая качество ткани и изящество стиля. Я только дивилась: зачем еще платья? Разве недостаточно?

Нарядив в легкую блузку и укороченные брюки светлых тонов, она повела меня завтракать. Я разволновалась, покидая наконец опостылевшую комнату. И пусть за мной следуют двое бугаев, они не испортят настрой.

Но меня поджидал другой сюрприз. Лучезарно улыбаясь и источая заботу и внимание, посреди гостиной стоял Виктор. Все еще не отошедшая от темы одежды, я машинально отметила качество его костюма. Несомненно, он стоил немало, и я задумалась, сколько же Виктор тратит на меня? Зачем я так ему нужна, что он готов выбрасывать целые состояния? И чем все это закончится, когда Виктор поймет, что я не собираюсь сдаваться без боя и становиться его комнатной собачонкой?

Видеть Виктора было неприятно. Я заранее знала, что каждое сказанное им слово будет пронизано фальшью.

— Любезная племянница, я безмерно рад видеть тебя в добром здравии, — поклонился мне Виктор, приглашая за стол. Я покосилась на Адаберту. Она трепетно принимала его внимание. — Твоя матушка сообщила, что ты приболела. Но не будем о грустном в такой чудесный день. Я рад, что все обошлось. Прошу к столу.

Завтрак прошел под светскую болтовню Виктора и Адаберты. Они снова обменивались пустыми фразами, не слушая друг