Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать - Екатерина Мордвинцева Страница 34

И тут я услышала топот. Не караванный. Быстрый, яростный, приближающийся галоп. Из вечернего тумана вынесся всадник на чёрном жеребце. Лошадь взмыла на дыбы у самого входа на двор, и с неё, не дожидаясь остановки, спрыгнул Вальтер.

Он был без плаща, в одном сюртуке, растрёпанный, с диким огнём в глазах. Он не выглядел графом. Он выглядел как разъярённый зверь. Его взгляд метнулся по двору, нашел меня и впился в меня с такой силой, что я отступила на шаг.

Он шёл ко мне, не обращая внимания на ошарашенных погонщиков и Леру, которая вышла из конюшни и замерла с открытым ртом.

— Вы, — его голос был низким, хриплым от быстрой езды и ярости. — Вы собираетесь просто… уйти?

Я выпрямилась, собирая остатки самообладания.

— Обстоятельства изменились. Мое присутствие здесь создаёт риски для всех вовлечённых сторон. Отъезд — логичное решение.

— Логичное? — он фыркнул, и это звучало почти как рык. — Вы называете бегство логикой? После всего? После… — он запнулся, сжав кулаки. — Вы нарушаете пункт 12 нашего контракта!

Я моргнула. Пункт 12? Я помнила каждый пункт. Пункт 12 касался еженедельных отчётов.

— Контракт расторгнут мной в одностороннем порядке, как предусмотрено пунктом 7 в случае непреодолимых обстоятельств, — автоматически ответила я.

— Я не принял вашего расторжения! — крикнул он, и несколько погонщиков попятились. — Пункт 12 гласит, что вы обязаны предоставлять еженедельный отчёт о проделанной работе. Вы не предоставили отчёт за эту неделю. Более того, — он сделал шаг вперёд, и теперь мы стояли совсем близко. Я чувствовала исходящее от него тепло и гнев. — Вы собираетесь сорвать график отчётов на все последующие недели. Это грубейшее нарушение.

Это было безумие. Юридическая казуистика на грани абсурда.

— Это не имеет смысла, — попыталась я возразить, но он перебил.

— Имеет! Вы взяли на себя обязательства! По адаптации Лео. По систематизации студии. Вы не можете их бросить на полпути! Я требую отчёт! Прямо сейчас!

— О чём? — вырвалось у меня, и в голосе впервые зазвучало отчаяние. — О том, как я бегу от сплетен и страха? О том, что ваши враги могут использовать меня, чтобы ранить вас и вашего сына?

— О том, что вы чувствуете! — рявкнул он, и эти слова прозвучали громче любого предыдущего крика. Он схватил меня за плечи, не сильно, но так, что я не могла отстраниться. Его пальцы впивались в ткань моего плаща. — Отчёт о ваших… ваших текущих данных! О вашем состоянии! О том, почему вы решили, что бегство — это оптимальное решение, когда все объективные показатели говорят об обратном! Лео стабилен! Студия процветает! Ваша система работает! Почему вы ломаете её теперь?

Он тряхнул меня слегка, и в его глазах, помимо ярости, был настоящий, животный страх. Такой же, как когда Лео пропадал.

— Вы требуете от меня отчёта за всю жизнь? — прошептала я, потрясённая.

— Да! — его дыхание было горячим у моего лица. — Если это то, что нужно! Вы внесли хаос в мой мир, Алиса Соколова. Вы внесли порядок в хаос моего сына. Вы изменили всё. А теперь хотите просто исчезнуть? Нет. Это недопустимо. Вы нарушили баланс. Вы обязаны его восстанавливать. Еженедельно. Ежедневно. Ежеминутно, если потребуется. Вы не можете уехать, потому что… потому что вы стали частью системы. Моей системы. И я требую отчёт о её функционировании. Начиная с этого момента. И за все последующие. Потенциально — за всю жизнь.

Он говорил. Не о любви. Не о страсти. О долге. Об обязательствах. О нарушенном контракте и необходимости его исполнения. Это был самый безумный, самый логичный, самый вальтеровский способ сказать «останься». Он превращал моё бегство в нарушение рабочего графика, а свою потребность в моём присутствии — в требование о предоставлении отчётов.

И это сработало. Потому что это был язык, который я понимала. Язык обязательств. Системы. Ответственности.

Я смотрела на него — взъерошенного, яростного, великолепного в своём нелепом, отчаянном упрямстве. И пустота внутри начала заполняться. Не данными. Не логикой. Чем-то тёплым, хаотичным и всепобеждающим.

— Пункт 12, — медленно произнесла я, — не предусматривает устных отчётов в поле.

— Тогда мы составим дополнение к контракту, — немедленно парировал он. — На месте. Сейчас же. У Леры, наверное, есть чернила.

Сзади раздался фыркающий смех Леры.

— Есть, ваше сиятельство. И даже перо. И пара свидетелей, если нужно.

Вальтер не отпускал мои плечи. Его взгляд умолял, требовал, приказывал одновременно.

— Ну что, администратор Соколова? Готовы ли вы предоставить отчёт о дальнейшей работе? С неопределённым сроком действия?

Я сделала глубокий вдох. Воздух пах свободой, навозом и его дорогими духами. Хаос и порядок смешались в одном невероятном моменте.

— При условии пересмотра пункта о форс-мажорных обстоятельствах и включения в договор гарантий безопасности от нападок со стороны членов Совета, — сказала я, и мои губы дрогнули в подобии улыбки.

— Принимается, — он выдохнул, и его хватка наконец ослабла, превратившись просто в прикосновение. — Приступаем к составлению. Сейчас же.

И прямо там, на грубом столе постоялого двора, при свете смоляного факела, под любопытными взглядами погонщиков и довольной ухмылкой Леры, мы начали набрасывать новый контракт. Самый важный в нашей жизни. Контракт без конца. Где единственным пунктом было — остаться. И предоставлять отчёты. Всегда.

Глава 26

Лера, с видом торжествующей ведьмы, водрузила на стол глиняную чернильницу, зазубренное перо и клочок грубой бумаги, похожий на обёртку от вяленой рыбы. Вальтер, не выпуская моего запястья (как будто боялся, что я растворюсь, если он ослабит хватку), другой рукой начертал вверху: «Дополнительное соглашение № 1 к контракту о предоставлении услуг (тьюторских, административных, системно-аналитических)».

Воздух вокруг нас сгустился, но на этот раз не от магии, а от абсурдной, сбивающей с толку реальности происходящего. Погонщики, поняв, что драки не будет, разошлись, покачивая головами. Лера присела на бочку неподалёку, явно наслаждаясь зрелищем.

— Пункт первый, — провозгласил Вальтер, его перо скрипело по шершавой поверхности. — Настоящим соглашением предыдущее уведомление о расторжении аннулируется как несостоявшееся в виду отсутствия объективных, задокументированных форс-мажорных обстоятельств, способных повлиять на исполнение обязательств.

— Согласна, — сказала я, и моё собственное дыхание наконец выровнялось. Хаос отступил, уступая место знакомому полю битвы — пунктам и параграфам. — Но требуется определение «объективных обстоятельств». Предлагаю: прямая физическая угроза жизни или здоровью одной из сторон,