Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская Страница 34

Эдвард выпрямился, и волшебное напряжение между нами спало, оставив лишь легкое послевкусие. Он кивнул Калебу.

— Калеб, проследи за порядком. И удвой охрану. Сейчас как никогда нужно быть начеку.

Калеб поклонился и вышел. Мы остались одни. Тишина в кабинете, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, стала почти осязаемой. Эдвард вновь подошел ко мне, и его глаза, темные и глубокие, внимательно изучали мое лицо.

— Я провожу тебя, — сказал он, его голос был мягким, но в нем прозвучало нечто, что заставило сердце вновь затрепетать.

Мы шли по коридорам в полной тишине. Каждый шаг отдавался эхом в огромном, старом поместье. Я чувствовала его присутствие рядом, его тепло, его силу. Мое тело тянулось к нему, словно мотылек на огонь, а разум отчаянно пытался сопротивляться этому притяжению. Я ведь была опытная женщина, и знала, чем обычно заканчивается подобное «притяжение».

У дверей моей спальни мы остановились. Эдвард не сделал ни движения, чтобы открыть дверь, он просто стоял, глядя на меня. Его взгляд задержался на моих губах, и я почувствовала, как по телу разливается волна жара. Я чуть приоткрыла рот, вдыхая его запах, который теперь казался таким родным, таким правильным.

— Эмма, — его голос был низким, почти шепотом, и в нем прозвучало столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. Он протянул руку, его пальцы едва коснулись моей щеки. Кожа под его прикосновением словно загорелась.

«Что он делает? Что он скажет? Что я хочу, чтобы он сделал?» — мысли вихрем проносились в голове.

Его большой палец медленно погладил мою щеку, скользнул к уголку губ. Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Разум кричал о благоразумии, о том, что это чужой мир, чужие правила, а он — лорд, и я всего лишь доктор. Но тело молило о большем.

— Отдыхай, Эмма, — прошептал он, и его губы едва, еле заметно, коснулись моих, впечатывая в них легкий, почти невесомый поцелуй. От этого прикосновения по телу пробежал электрический разряд, заставив меня замереть, — Завтра будет долгий день.

Я отстранилась, но его глаза горели в полумраке, и я увидела в них глубокую, едва сдерживаемую страсть и нежность.

Эдвард вдруг наклонился, и его губы, до этого лишь дразнящие, властно накрыли мои. Это был не робкий, не легкий поцелуй, а глубокий, страстный и требовательный. Он поцеловал меня так, словно всю жизнь ждал этого момента, словно пытался влить в меня всю свою накопленную страсть.

Мои колени подкосились, и я инстинктивно ухватилась за его предплечье, впиваясь пальцами в плотную ткань его камзола. Его рука с моей щеки скользнула на затылок, пальцы зарылись в мои волосы, притягивая меня еще ближе, пока между нами не осталось ни миллиметра пространства.

Я ответила ему с не меньшей жадностью, забыв обо всем, о приличиях, о здравом смысле, о том, где мы находимся. Мои губы двигались навстречу его, отвечая на каждое движение. Я чувствовала его дыхание, горячее и прерывистое, его силу, которая обволакивала меня.

Мир вокруг исчез, растворившись в этом вихре чувств. Были только мы двое и этот поцелуй, который обещал многое. Поцелуй, который говорил без слов о желании, о страсти, о том, что эта связь была не просто случайностью, а чем-то гораздо большим. Я слышала собственный учащенный пульс, чувствовала, как кровь стучит в висках, как каждая клеточка моего тела отзывается на его прикосновение.

Когда он наконец отстранился, его дыхание было таким же рваным, как и мое. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Завтра будет долгий день, Эмма, — повторил он хриплым голосом, затем развернулся и ушел, оставив меня одну стоять у двери, с пылающим лицом и колотящимся сердцем.

Я провела пальцем по губам, все еще ощущая фантомное прикосновение его поцелуя.

«Завтра будет долгий день. И я не уверена, что к нему готова», — прошептала я в темноту.

Но одно я знала точно, что после этого поцелуя рядом с Эдвардом я уже не смогу делать вид, что я просто доктор, который хочет спасти мир, и что я не влюблена в него.

Глава 26

Утро пахло воском, полированным деревом и нервами. Сегодня мне предстояло пережить необычный день. Эдвард собирался представить меня королю и его свите. Я знала, что там будут люди из Ордена. Моя задача была слегка их пошевелить.

Король уже был предварительно оповещен о наших успехах в борьбе с холерой, а сегодня мне предстояло в подробностях рассказать ему и показать, как это работает.

В мою временную лабораторию Эдвард, как всегда, вошёл без стука. Хотя, я уже давно научилась на слух угадывать его шаги в коридоре.

— Ты готова? — полушепотом спросил Эдвард, отчего мое сердце учащенно забилось.

— И нет, и да. Зависит от того, о чем именно ты спрашиваешь, — так же полушепотом ответила ему я.

Я поправила тонкие манжеты на белом халате, одетого поверх бледно-голубого платья и улыбнулась ему в ответ.

= И, если вдруг я начну говорить слишком быстро, останови меня взглядом, или положи руку мне на запястье.

— Опасная просьба, — уголок его губ дрогнул, — Я могу не ограничиться запястьем.

«Не смей краснеть, Эмма». Я всё-таки покраснела. Прекрасно. Только этого не хватало перед походом ко двору.

У дверей тронного зала нас уже ждали. Я глубоко вдохнула и осторожно вошла, переступая следом за Эдвардом.

Тронный зал был огромен. Он будто дышал широкой грудью. Его высокие своды, витражи и полосы света на вылизанном паркете поражали своими размерами.

— Его Величество, король Альфред Третий! — гулко объявил церемониймейстер, выдергивая меня от созерцания потолка.

Я огляделась. Зал был полон посетителей и советников.

По центру на простом кресле сидел король. Он не был похож на того напыщенного мужчину, каким я его себе представляла, да, собственно, я себе его никак и не представляла. Король и король. Но в моем воображении все короли должны быть одеты в шубу горностая с шапкой Мономаха на лысой голове.

Передо мной сидел мужчина средних лет в простом бордовом камзоле (даже у Эдварда камзол был расшит богаче). В его лице отражалась усталость, как у человека, работающего днем, читающего отчёты по ночам, принимающего решения по управлению огромным государством круглые сутки, жертвующего отдыхом, а порой, и сном. В нем не было пафоса и высокомерия, в нем отражалась простота и мудрость, и оттого он мне понравился еще больше.

— Леди Эмма Глейн, — представил меня Эдвард, — Та самая врач и исследователь, о которой я вам