Ученица пироманта - Ната Ли Страница 34

здравого смысла. С бесом несколько дней назад приключилась удивительная метаморфоза: он как будто увеличился в размерах, и больше всего выросли его рожки на голове. Теперь их и рожками назвать язык не поворачивался — они превратились в самые настоящие рога! Мораг подобная перемена в друге поразила сверх меры, но Норри лишь раздраженно отмахнулся от всех расспросов:

— Ну вырос я, вырос. Вполне естественная трансформация даже для вашего мира. Ты ведь тоже родилась не сразу здоровой кобылкой, а постепенно взрослела, год за годом. Так и я взрослею, просто в своем собственном темпе.

— И каким же ты станешь, когда окончательно вырастишь? — с опаской уточнила ведьма, но бес явно не собирался воспринимать ее опасения всерьез.

— Представляю, что ты там себе нафантазировала в своей пустой голове! Да все в порядке со мной будет. Можешь не волноваться!

Мораг посмотрела недоверчиво на Норри, но спорить не стала. В конце концов, что и, правда, она знала о природе темных существ? Ее магия за последнее время значительно возросла, но почему-то уверенности от этого в ней не прибавилось.

Очередной насыщенный хлопотами день неумолимо клонился к закату. Часом ранее Юэн объявил о своих планах отправиться в гости к Аллену, и Мораг, с трудом переборов желание составить ему компанию, заявила, что останется дома. Уже очень давно ей хотелось сходить поплавать в одиночестве к озеру, но возможности никак не предоставлялось. Юэн отнюдь не контролировал каждый ее шаг, но безумно хотелось просто расслабиться и не дергаться на каждый посторонний шорох, доносившийся с берега. Давина увязалась за ней, и в итоге реальность не имела ничего общего с идеализированной сценой из грез: вместо купания ей пришлось разнимать драку Давины и случайно забредшего к озеру коричневого хорька, а затем настроение окончательно испортил Норри.

— А я вот уверен, что ты слишком рано обрадовалась. Первые робкие успехи вскружили голову — это можно понять. Но рисковать так сразу сестрой? Плохая идея, я считаю.

Пока Мораг раздевалась на берегу, бес успел облететь ее по кругу несколько раз и без устали увещевал:

— В позапрошлый раз, когда Руеридх на этом самом месте разрешил тебе поизмываться… ой простите — потренироваться с живой материей, ты что сотворила с бедной рыбиной? Право, уже сбился со счета, сколько живу в вашем мире, но наколдовать бедному животному крылья бабочки, даже я бы не додумался. И сколько часов у вас в итоге ушло на то, чтобы вернуть все на свои места и спасти бедняжку?

— Норри, может сразу перейдешь к сути своих претензий? — раздраженно перебила его ведьма, попутно освобождаясь от стягивающих грудь лент.

— Да не претензии это! А естественное для сложившейся ситуации беспокойство. Я ведь уже хорошо тебя знаю, и вижу, когда ты что-то замыслила. Последние дни ты сама не своя, и постоянно хорька разглядываешь, когда думаешь, что никто не видит. Но колдовство ведь для тебя теперь небольшого ума дело. А что делать будешь, если в процессе что-то пойдет не так, уже думала? Ты ведь можешь родную сестрицу в такого уродца превратить, что хорька будешь еще с тоской вспоминать после!

Мораг резко замерла, уязвленная его словами до глубины души. Возможно, как раз потому, что Норри с привычной ему прямолинейностью озвучил вслух ее собственные затаенные страхи. Бес ведь по сути не сказал ничего нового: она и сама последнее время постоянно прокручивала в своей голове подобные мысли. Собственное бессилие сводило с ума, так как с одной стороны она, вроде бы, и научилась худо-бедно управляться с магией, а с другой — ее умений было явно недостаточно, чтобы подступиться к Давине.

— Ты как всегда прав, Норри. Ну что, ты именно это хотел от меня услышать? Теперь я наконец-то смогу спокойно искупаться?

Прежде она и подумать не могла, что когда-то станет разговаривать с бесом в настолько непочтительном тоне, но сейчас ощущала себя в его компании абсолютно свободно. Сродниться с его присутствием оказалось проще простого, а едкие и насмешливые комментарии достаточно быстро стали привычными. Давина обычно общалась в схожей манере, поэтому в некотором роде они навевали на Мораг ностальгию по старым временам и жизни в семье.

— Ах, не ценишь ты меня, ведьма, — обиженно ахнул Норри (искренности в его голосе при этом не было и на йоту) и неожиданно растворился в воздухе. К его манере исчезать без предупреждения она успела уже привыкнуть, поэтому, не обратив на это никакого внимания, с облегчением скинула рубаху на землю и побежала к воде. Несколько минут старательно намывала тело, но самую большую благодарность сейчас испытывала освободившаяся от оков полная грудь. Мораг уже и позабыла, какое это блаженство — вздохнуть в полную силу, ни о чем не думая, закрыть глаза и расслабиться в прохладной воде. Она настолько погрузилась в себя, что не заметила, как на берегу возникла высокая широкоплечая фигура. Некоторое время тишину у озера нарушало лишь приглушенное кваканье жаб, но вскоре мужчина все-таки нарушил молчание:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Никак не пойму, зачем прятать такое великолепное тело под уродливыми тряпками? При нашей первой встрече я вначале перепутал тебя с ребенком, но теперь вижу, что ты — женщина во всех смыслах этого слова.

Мораг в это время балансировала на поверхности озера, лежа на спине, но, едва заслышав незнакомый хриплый голос, ошарашенно распахнула глаза и мгновенно ушла под воду. Вынырнуть обратно пришлось достаточно быстро, так как нехватка воздуха все же пересилила чувство стыда. Девушка сложила руки на груди крестом, прикрыв, как могла, наготу, и уставилась во все глаза на берег.

— Что вы здесь делаете? — зашипела на мужчину, в котором с удивлением узнала оборотня по имени Гаррик. Бесстыдник откровенно разглядывал ее без тени смущения, как будто не видел в сложившихся обстоятельствах ничего предосудительного.

— Я же говорил, что наведаюсь в гости, а свои обещания я привык выполнять. Зашел в дом, а там — никого. Отправился на поиски хозяина, когда внезапно уловил твой запах. Кто знал, что ты купаешься здесь голышом?

Кровь бросилась Мораг в голову, опалив виски жаром. Да как он смел разговаривать с ней так развязно?

— Отвернитесь, прошу! — взмолила девушка, ощутив, как от страха ослабели коленки. Святая дева, он ведь был оборотнем! Монстром, о животных инстинктах которых слагали легенды! Что если он решит ее изнасиловать? Юэн в отъезде, а, значит, никто не сможет ему помешать! А затем, чтобы замести следы, растерзает на части, и похоронит в этом самом пруду…

— Эй, детка, я не хотел тебя смутить, — пробормотал Гаррик,