Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева Страница 34

Я не стала отвечать на очевидно риторический вопрос. Тогда граф прочистил горло и неохотно признался:

— Таково условие получения наследства. Тётушка сильно переживала, что имение окончательно пойдёт по ветру, а лучшим лекарством от легкомысленности полагала брак. Потому, Екатерина, вчера я, вместо того, чтобы скакать в усадьбу, задержался в Кривоборье и договорился с отцом Сергием о нашем венчании в воскресенье. Как раз на сороковой день от тётушкиной кончины.

Теперь уже я ощутила срочную потребность прочистить вдруг пересохшее горло.

— Понятно. Только понимаете, есть одно обстоятельство… Я не уверена, что нам следует заключать этот брак.

Между мелиховских бровей залегла глубокая складка.

— И почему же? — резко уточнил он.

«Ну! Говори!»

Я нервно облизнула губы. Отвела было глаза, однако заставила себя снова посмотреть собеседнику в лицо.

— Понимаете, я точно не уверена… Просто есть вероятность, э-э, есть вероятность, что я…

«Да хватит уже экать и мекать! Говори!»

— Что я в положении. — Как с обрыва шагнула. — А навязывать вам чужого ребёнка было бы подлостью.

Глава 40

Пауза повисла дамокловым мечом. Я всматривалась в лицо Мелихова, но видела лишь ничего не выражающую каменную маску. И наконец не выдержала.

— Я понимаю, что подвела, что вы разочарованы… Но, согласитесь, такое нельзя скрывать!

— Девять барышень из десяти, — тон Мелихова был идеально ровен, — нет, даже девяносто девять из ста с лёгкостью скрыли бы подобное. Более того, были бы счастливы возможности выдать плод своей ошибки за законнорождённого наследника. И то, что вы решились признаться… — Он качнул головой. — Вызывает уважение. Несмотря ни на что.

Я поняла, что на время его ответа задержала дыхание, и рвано выдохнула.

Нет, это не окончательный вердикт. Рано надеяться.

— Скажите, Екатерина, — Мелихов смотрел отстранённо, словно сквозь толстое стекло, — с этим было связано письмо, которое вы отправили Арсению Дорохову на станции Колодезная?

Всё-таки рассказал Тихон. И ведь ещё на конверт взглянуть озаботился, зараза! Хотя, о чём я? Он действовал в интересах барина, так на что ругаться?

— Это не моё письмо. — Одна надежда, что Мелихов поверит на слово. — Перед самым отъездом Лиза попросила отправить конверт. Не знаю, что в нём было — я лишь довезла его до станции и отдала смотрителю.

Граф недоверчиво хмыкнул. Ещё немного помолчал, а затем с неожиданной жёсткостью постановил:

— Свадьба всё равно состоится. У меня нет времени искать новую невесту, а лишиться имения я не хочу. Вы сами сказали, что до конца не уверены в своём положении. А если ребёнок всё же родится. — Он равнодушно пожал плечами. — Эту проблему можно решить.

Отдав его на воспитание чужим людям, про себя закончила я. Как сделала мелиховская тётушка. Как, наверняка, поступали в этом времени многие светские дамы. Что такого-то?

— В воскресенье состоится свадьба, — между тем продолжал Мелихов. — Мы подпишем брачный контракт на пять лет, и я уеду. Вам будет ежемесячно выделяться определённая сумма; рассчитываю, вы станете тратить её с умом и на благо имения. И если в конце условленного срока я останусь доволен вашими трудами по возрождению Катеринино, вам не придётся сожалеть о потраченных на это силах и времени.

То есть ничего не изменилось? И я зря пережигала нервные клетки?

Да нет, изменилось, конечно. Достаточно посмотреть на закованного в латы отчуждённости Мелихова. Неужели это тот же самый человек, что ещё несколько часов назад так бережно вёз меня перед собой на коне?

— Я поняла вас. — Я всеми силами старалась держать лицо под стать собеседнику. — Благодарю за… рассудительность.

Мелихов криво и как-то некрасиво усмехнулся.

— Не за что. А теперь оставлю вас.

Он едва обозначил прощальный кивок и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне спиной. Зашагал прочь — прямой, как солдат почётного караула у Вечного огня на Красной площади. И когда исчез за деревьями, у меня ослабели колени. Захотелось сесть прямо на дорожку, однако, оглянувшись в поисках скамейки, я заметила в стороне что-то белеющее. Танком двинулась туда, надеясь обнаружить пресловутую дальнюю беседку, но вышла к знакомому бювету.

«Сойдёт», — решила я. Подошла к ротонде и, плюнув на всё, опустилась прямо на ступеньках. Прислонилась к каменному столбику, прикрыла глаза: ну, вот и всё. От брака отвертеться не удалось, но и из усадьбы меня не выгнали. А там, глядишь, предположение о беременности окажется ошибкой, и Мелихов…

Впрочем, Мелихов вряд ли теперь изменит ко мне отношение. Беременна, не беременна, а девичью честь не сберегла. Может, он даже радуется, что брак заявлен фиктивным. Пять лет как-нибудь переживёт, а потом женится на примерной барышне, которая родит стопроцентно его наследника. И всё у них будет хорошо. А я…

«И у меня будет, — твёрдо сказала я себе. — Хоть с ребёнком, хоть без. Мне уже офигеть как повезло: от Кабанихи вырвалась, голова на плечах имеется, крыша над этой головой есть, звание барыни тоже в наличии. Что ещё надо для бесприданницы в девятнадцатом веке? Вот и не раскисай. Лучше отскреби себя от ступенек и займись чем-нибудь полезным. Например, узнай, как здесь продукты заказывают. Или по двору пройдись, с Даринкой поговори, что там да как. Вчера толком и не изучила ничего. Опять же, Черногорцев вечером явится. Значит, надо отловить-таки Аристарха и выяснить, что он собирается делать с экзорцистом. А завтра приедет урядник… Впрочем, урядника можно скинуть на Мелихова. Он барин, вот пусть и разбирается».

Я тяжело вздохнула. Столько дел, а шевелиться край, как не хочется. Слишком много сил ушло на признание и последующий разговор.

Однако рассиживаться мне всё равно не дали. Зашуршали камушки под чьими-то шагами, и почти сразу раздался возглас:

— Барыня! А чегой-то вы тута делаете? Дурно вам, что ли?

Глава 41

Я с неожиданным усилием разлепила глаза и встретилась взглядом с невесть зачем забредшим сюда Ермолаем.

— Нет, со мной всё хорошо.

Без желания встала со ступенек — негоже барыне сидеть на земле перед прислужником — и тускло уточнила:

— А вы здесь зачем?

— Так это, барыня, ограду-то чинить. — Старик махнул рукой мне за спину. — Счас остальные придут,