Всё начинается с нуля - Ания Сказ Страница 33

— Как бы то ни было, это всё ненадолго. Вряд ли народ Златавира когда-нибудь признает простого эльфа. Так что можете не волноваться. — Я примирительно пожал плечами.

— Вы бы не рассуждали подобным образом, если бы слышали, что этот самый народ о вас говорит. — Задумчиво произнёс Вильгельн.

— А вы слышали? — Я машинально огляделся по сторонам, одновременно напрягая свой знаменитый эльфийский слух.

— Разумеется. Это моя работа. Самая безобидная версия вашего появления гласит: блистательный родовитый воин, посланный принести мир между нашими народами.

Я хмыкнул.

— Боюсь представить самые небезобидные.

— Беглый эльфийский аристократ, интригующий против короля. Сам аман Тхозаир инкогнито. Наследник главного эльфийского жреца Иллувала. Дальний родственник покойной королевы Златавира. Внебрачный сын первого советника, то есть меня. — Вильгельн загибал пальцы.

Я восхищённо присвистнул.

— Согласен, хороший набор. — Кивнул советник, поджав губы. Теперь Вильгельн всеми силами старался скрыть раздражение.

— Я не тороплю, Отто, у вас есть время подумать и оценить все плюсы моего предложения, до конца праздника. Если решитесь принять его, слуги знают, где меня найти.

С этими словами он ушёл, а я подумал, что великолепное королевство Златавир изнутри похоже на обыкновенный гадюшник. И как только Шарин удавалось выживать в этом серпентарии столько времени...

Думать о том, что она сама была хищной и ядовитой змейкой, не хотелось. Я неспешно побрел обратно в самую гущу веселья. Празднество шло уже довольно долго, и чтобы не дать изрядно охмелевшим гостям заскучать, обычных музыкантов заменили артисты в шутовских колпаках с дудками и тамбуринами.

Они распевали шуточные куплеты, в которых частенько проскакивали знакомые имена достопочтенных сеньоров.

Шарин я так и не нашёл, зато приметил светлую макушку Улимы. Она сосредоточенно спешила по дорожке с целым ворохом бумажных свёртков.

— Позволишь помочь? — Я приблизился к девушке.

От неожиданности Улима вздрогнула и уронила свою ношу. Часть свёртков покатилась по дорожке. Мы тут же бросились их собирать. На ощупь свёртки оказались разной формы и тяжести.

— Благодарю, сеньор Отто, я справлюсь. — Отстранённо ответила Улима, забирая у меня из рук остатки вещей.

Её тон меня озадачил.

— С каких это пор я стал для тебя сеньором?

Улима не ответила, старательно пряча глаза.

— Ладно. — я примирительно поднял руки. — Не хочешь делиться, не надо. Скажи, ты не видела Шарин?

— Её высочество устала и отбыла домой. — сухо проговорила Улима. — А теперь прошу простить, сеньор Отто, мне нужно проследить, чтобы подарки в честь помолвки доставили в замок.

Девушка успела пройти несколько шагов, когда я окликнул её:

— Скажи, Улима, ты считаешь меня привлекательным?

Дурацкий вопрос сам собой сорвался с языка.

Девушка остановилась как вкопанная и медленно повернулась, взирая на меня округлившимися как блюдца глазами.

— Зачем вам? — настороженно прошептала Улима. Затем пришла в себя и заученно ответила:

— Я не смею судить о степени привлекательности женихов её высочества.

Я закатил глаза.

— Ты забыла сказать «фиктивных». Ты же знаешь, Шарин эти женихи нужны как телеге пятое колесо, и я вместе с ними.

Сам сказал и сам почувствовал, как в груди скрутился тугой болезненный узел.

— Тем более здесь крайне мало людей, мнению которых я могу доверять. А ты одна из них.

Казалось, Улима немного оттаяла. Щеки её залил густой румянец.

— Считаю! — выпалила она и убежала, пока я не спросил очередную провокационную глупость.

Ответ Улимы бальзамом растёкся по нервам и настроению. Возможно, не всё так плохо, и Шарин действительно просто устала. Мимо меня промчался один из певцов, за которым неистово гнался Люций в компании трёх степняков. На шее у бедняги позвякивая болтался изрядно помятый тамбурин. Проводив их взглядом, я решил, что мне тоже пора покинуть сие увеселительное мероприятие, тем самым отклонив предложение советника. Кроме того, здесь меня уже ничего не держало.

Я отправился в замок, тишина которого, после шумного праздника, давила на уши. Возле комнаты Шарин я остановился и, надеясь сам не зная на что, постучал несколько раз. Разумеется, мне никто не ответил. Час был поздний, и принцесса скорее всего спала. Тяжело вздохнув, я ввалился к себе, на ходу стягивая с головы дурацкий золотой венец, вместе с парой волос. Зашипев от боли, я выругался и без особого почтения швырнул ритуальное украшение на стол.

Спать не хотелось, а потому подложив под спину подушку, я кое-как устроился на подоконнике. Яркая жёлтая луна заглядывала в окно, освещая призрачным светом всё вокруг.

Я очень старался разглядывать далёкий морской горизонт и городские огни за окном, но раз за разом взгляд упрямо перемещался к запасной двери, отделявшей мою комнату от покоев Шарин. Там, за ней, видимо, мирно спала вредная принцесса с косой, этой ночью заполнявшая все мои мысли.

Через десять минут, недобро помянув всех известных мне богов, я всё-таки оказался у злосчастной двери и прислушался. Тихо. Я вновь занял своё место на подоконнике. Упрямо уставившись на Луну. Кажется, к утру я вынесу эту дверь вместе с петлями.

Продолговатый чёрный жук вскарабкался по стеклу, остановившись ровно посредине лунного диска. От чего он стал очень похож на глаз Далара Шелд›Арина, внимательно наблюдающего за мной. Я тихо выругался себе под нос. И привидится же такое.

От внезапного стука в дверь я подскочил, едва не свалившись с подоконника и уронив подушку на пол. Так спешил открыть.

— Пришла! — распахнув дверь, порывисто выдохнул я в сосредоточенное лицо Улимы.

От моей реакции она сконфузилась ещё больше. А я почувствовал себя полным кретином.

— Зараза... — вырвалось у меня спонтанная концовка приветствия до того, как я осознал, что говорю вслух.

Лицо Улимы, озарённое тонким плоским лунным светом, вытянулось.

Ну и как теперь объясниться и не обидеть? Ждал-то я совсем другого человека. А бранное слово и вовсе относилось не к девушке лично, а к ситуации в целом.

— Прости. — Поспешно исправился я. — В темноте налетел на косяк.

Она дернула уголком рта, скорее всего, не поверив в мои шитые белыми нитками оправдания, и неловко произнесла:

— Вот подумала, что тебе, наверное, не хватает женского внимания.

Пальцы с аккуратными короткими ногтями судорожно стянули на груди серую шерстяную шаль. Под которой, к слову, была только тонкая ночная сорочка.

Вот уж удивила, так удивила. Не найдясь с ответом, я беззвучно открыл и снова закрыл рот. Словно вынутая из воды рыба.