Тень императрицы - Анна Шнайдер Страница 33

на всплески разноцветных струй воды, слушала музыку — то быструю, то медленную, тягучую, — и чувствовала, как с каждой секундой настроение становится всё лучше и лучше. Она ещё не успела по-настоящему порадоваться новостям про ребёнка Эн и Берта Арманиусов — и теперь ощущала, как ликование постепенно начинает наполнять её кровь, будто пузырьки — бокал с шампанским.

— Как вы думаете, Гай, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом, чтобы пройтись ещё по парочке ближайших аллеек, — этот ребёнок… Он поможет в нашей работе? Всё-таки у нас впервые будет кровь малыша, рождённого в подобном браке.

— Скорее всего, да, — ответил Гай, глядя ей в глаза как-то особенно пристально. — Сейчас мы имеем образцы двух видов наследуемых кодов — у аристократии и нетитулованных магов. А это будет третий тип. Можно попробовать сравнить, посмотреть, чем отличаются друг от друга все три типа. Будет забавно, если у этого ребёнка наследуемый код идентичен аристократическому… Но я очень в подобном сомневаюсь.

— Почему? Фамилия-то у него аристократическая.

— Это лишь теория… — продолжал Гай, по-прежнему не отрывая взгляда от лица Виктории. Смотрел то в глаза, то опускал взгляд ниже, изучая, кажется, губы — и она изо всех сил старалась не смущаться. Императрице всё же не подобает краснеть, будто маленькая девочка. — У меня нет доказательств, по крайней мере пока. Я считаю наследуемый код сложной системой, гораздо сложнее, чем мы представляем сейчас. И в нём не могут быть не записаны сведения о матери, которая не является аристократкой. Родовая магия ведь проявляется по отцу. У обычного аристократа она может проявиться и по матери, как я теперь понимаю после объяснений магистра Янга. А у ребёнка Арманиусов ничего подобного случиться не может. И это должно отражаться в коде.

Виктории показалось, что у неё внезапно заболела голова. Сложно, как же сложно, пусть и интересно.

Она уже открыла рот, чтобы сказать нечто подобное про сложность, — как Гай вдруг мимолётно улыбнулся и произнёс легко и непринуждённо:

— Вы очень красивы, ваше величество. — И почти сразу после этого подал Виктории локоть. — Вы, как я понял, хотите прогуляться ещё по аллеям? Тогда цепляйтесь.

— Я могу и сама, — вновь возразила она, стараясь выкинуть из мыслей слова про красоту. Да, охраннику не должно быть дела до её внешности, но Гай и не совсем охранник.

— Конечно, можете. Но мне необходимо с вами поговорить. Буду благодарен, если вы меня выслушаете. Это недолго, ваше величество.

Виктория удивилась, но решила не препятствовать и положила ладонь на локоть Гая.

Минут пять Виктория просто гуляла по дорожкам, слушая хруст снега под ногами. Вокруг было сказочно красиво, хотя императрица, любившая растения, всё же предпочла бы прогулку летом — легко представлялось, каким будет сквер института во время царствования зелени и цветов. Деревьев здесь росло множество, но сейчас, когда они были облеплены снегом, Виктория не всегда могла определить, что за деревья и кустарники её окружают. Кое-что, конечно, легко угадывалось — например, у яблонь и берёз весьма узнаваемые стволы, — но большинство растений оставались неузнанными.

В отличие от императорского парка, где дорожки расчищали до камней, в этом сквере приходилось шагать поверх утрамбованного снега. Он издавал характерный скрипящий звук, но в туфли не попадал — купол Гая защищал, за что Виктория могла бы его похвалить, как часто хвалила других охранников, но почему-то застеснялась. Всё-таки он не сотрудник комитета безопасности, а артефактор, но насчёт купола сообразил, что он должен быть не только сверху, но и снизу.

— Вам не холодно? — поинтересовался Гай, когда они с Викторией подходили к очередной скамье. Скамьи здесь были деревянными и нисколько не припорошенными снегом, несмотря на то, что мелкая белая пыль ненавязчиво сыпалась с неба.

— Нет, — откликнулась Виктория, разглядывая сиденье. Светлое дерево без всяких украшательств, только посредине спинки — герб Института артефакторики. Что именно на нём изображено, Виктория никогда не задумывалась, но ей казалось, будто там какие-то шестерёнки, обмотанные верёвкой.

— Не хотите сесть? — предложил Гай. — Судя по тому, что поверхность чистая, без снежинок, она с подогревом, не замёрзнете.

— Очередное артефакторское чудо? — усмехнулась Виктория, невольно развеселившись. В парке рядом с дворцом никакого подогрева у скамеек не было, да и зачем? Маги могли согреть себя сами, а не-маги либо имели подходящий артефакт для таких случаев, либо никуда не садились из-за отсутствия свободного времени.

— Я бы не назвал это чудом, обычный магомеханический элемент, встроенный в конструкцию спинки, — ответил Гай, разглядывая скамью. — Можете спросить у Вистана — в Корте тоже такие есть.

— В филиале института?

— Да, в парке перед филиалом, если быть точным. Хотя раньше не было, Болдиус и установил, как стал начальником. Возможно, здесь и подглядел. Он ведь учился в Грааге.

Поначалу, удивившись, Виктория хотела спросить, почему же переехал — талантливый ведь артефактор, мог бы и здесь работать, — но спустя пару секунд сообразила, что в столичном институте Вистан Болдиус вряд ли стал бы директором настолько быстро. Конкуренция куда сильнее.

Подойдя к скамье, Виктория опустилась на сиденье, разгладила юбку своего тёмно-синего платья. Оно было у неё одним из любимых — почти обычное, только ткань дорогая и тяжёлая, тёплая. Никаких вырезов — всё закрыто до горла, идеально для зимы. Однако по определённым правилам, которые Виктория искренне ненавидела, она не могла надевать один и тот же наряд чаще раза в месяц, и за этим приходилось строго следить. Арену подобные традиции тоже казались бредовыми, но он лишь руками разводил — отменить император был способен лишь законы, а подобная ерунда нигде не прописывалась. Приходилось терпеть, дабы не давать аристократам пищу для очередных пересудов.

У них и без этого такой пищи достаточно.

— О чём вы хотели поговорить? — уточнила Виктория, посмотрев на Гая, который не спешил садиться. Так и стоял рядом, возвышаясь перед ней как скала над берегом моря, и смотрел. Кажется, на её волосы, уложенные в строгую причёску, похожую на пучок, но более замысловатый, скреплённый изящным гребнем с белой лилией. Жаль, искусственной.

— Я могу сесть? — спросил Гай в конце концов. — Или мне не стоит этого делать? Простите, ваше величество, я понятия не имею, как в таких случаях ведут себя охранники.

— Охранники делают то, что я скажу. — Виктории почему-то стало смешно. — Но обычно они