Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 33

— Нет, черт возьми, не буду.

Он кривит губы, демонстрируя острые белые клыки.

— Будешь.

В этом предложении нет слова «или». Я больше не знаю этого мужчину. Я не знаю, как далеко он зайдет, чтобы держать меня в узде.

Все те уроки, которые я так кропотливо преподавала ему на протяжении многих лет — о том, что люди имеют право делать собственный выбор… эти уроки явно не прижились.

Когда я не отвечаю, он слегка встряхивает меня.

— Послушай меня. Ты даже не представляешь, как долго некоторые из этих гладиаторов готовились. Семьи хотят только одного — чтобы их дети были как можно ближе к императору. Как можно ближе к власти. Они сделают все, что угодно, даже если для этого придется убить тебя на арене. Так что не сомневайся. Не проявляй милосердия.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдается.

— Я выясню, почему ты здесь, — обещает он. — Но пока я не вытащу тебя отсюда, ты должна оставаться в живых.

Несмотря на хриплый голос, он впервые говорит как мужчина, которого я знала. Мужчина, которого я любила.

И это причиняет еще большую боль.

— Отпусти меня.

Его рука разжимается, и он запускает ее в свои волосы.

— Арвелл…

— Держись от меня подальше.

Повернувшись, я ухожу из тренировочного зала, оставляя то, что осталось от моего сердца, лежать мертвым на полу за моей спиной.

***

Тирнон не оставляет меня в покое, чего и следовало ожидать. Напротив, я вынуждена тренироваться с ним каждый день, прежде чем встречаюсь с Леоном, чтобы тренироваться с другими гладиаторами. Леон выполняет свою угрозу, добавляя еще и вечерние тренировки.

В течение следующей недели я тренируюсь в три раза больше, чем все остальные. Я все еще двигаюсь слишком медленно, мои мышцы постоянно болят, но в физической активности есть один неоспоримый плюс. Когда вечером я доползаю до кровати, оказываюсь слишком уставшей, чтобы видеть сны.

И я должна признать… во всех этих тренировках есть что-то приятное, даже несмотря на то, что каждый раз, когда я вижу лицо Тирнона, в моей груди словно открывается рана.

Я сосредотачиваюсь только на улучшении своих результатов в спринте и укреплении верхней части тела, и это освобождает, несмотря на плохое отношение Леона и моих собственных демонов.

Я неустанно беспокоюсь о своих братьях, но в кои-то веки мне не приходится выбирать между новыми ботинками для Герита и эфиром для ламп. Мне не приходится считать, хватит ли нам хлеба, чтобы продержаться до следующей выплаты или придется брать ссуду у ростовщика.

Вместо этого я одержима мыслями о том, как убью императора, когда наконец придет время. А когда я не занимаюсь этим, я вынуждена сталкиваться с фактом, что Тирнон живет здесь уже шесть лет — всего в нескольких милях от меня.

В самые мрачные моменты я думала, что он мертв. Я лежала в постели и рыдала, убежденная, что он никогда не вернется, потому что был убит, покидая Торн, или с ним случилась какая-то другая беда. И я никогда не узнаю, что произошло, потому что он никогда не рассказывал о своей семье. Я никогда не давила на него. Ни разу.

Когда он был в Торне, он был моим, и этого было достаточно.

— Что с тобой сегодня? — шипит на меня Леон.

Сегодня день моего первого испытания. Мы сидим на нижних трибунах арены. Во время первого испытания нам разрешили понаблюдать за нашими друзьями-гладиаторами и поддержать их, прежде чем мы сами выйдем на песок.

Лейра выходит на арену, сжимая в руках меч и щит. На ее запястье толстый серебряный браслет, и я щурюсь, пытаясь рассмотреть его получше.

— Императору нужны только мечи и кулаки, — говорит Леон. — Подавляющие браслеты блокируют использование сил. И они снижают скорость и силу вампиров, чтобы уравнять шансы.

Что-то в моей груди расслабляется. У меня так мало силы, что для меня это хорошая новость. Я не знаю, с кем буду сражаться, но, по крайней мере, все будет зависеть исключительно от физической силы и мастерства.

Титус выходит на арену, с ревом размахивая мечом в воздухе. Он бьет клинком по щиту, и толпа ревет вместе с ним.

Сердце бешено колотится в груди. Мне нравится Лейра. Она одна из немногих здесь, кто не издевается надо мной из-за отсутствия подготовки. Брат Титуса уже служит в гвардии Президиума, и я знаю, что он занимается с ним дополнительно.

Так же, как и я.

Мой бой состоится сразу после боя Титуса и Лейры, но я могу думать только о Тирноне.

— Арвелл, — резко говорит Леон. — Мне нужно объяснять тебе, как важно сосредоточиться?

— Нет. — Я не отрываю взгляда от Лейры. Ее выражение лица мрачное, но она откидывает длинную косу за плечо, кивает Титусу и поднимает свою парму. Как и я, она выбрала щит поменьше.

Титус мерзко улыбается.

— К бою! — кричит судья.

Титус атакует как ураган, раз за разом взмахивая мечом. Но Лейра быстрая, она уворачивается от ударов, избегая его клинка, пока у нее не остается другого выбора, кроме как отразить один из ударов щитом. Я замечаю, как она морщится, когда он попадает в ее щит, и она вынуждена нырнуть и перекатиться, оставив щит на земле позади себя.

Титус тоже бросает свой щит на землю и бежит за ней по арене, оскалившись в злобной ухмылке.

— Давай, Лейра, — бормочу я.

— Арвелл… — тон Леона привлекает мое внимание. — Что случилось?

Я глубоко вздыхаю.

— Тирнон — Праймус. П-праймус — это Тирнон, — говорю я, запинаясь.

Леон непонимающе смотрит на меня.

— Он… кто?

Я киваю.

— Он был здесь все это время. Он хочет знать, почему я участвую. Ты не можешь рассказать ему о моей сделке с Браном, Леон.

Леон поджимает губы.

— Ты же знаешь, что я не стал бы рисковать твоими братьями, — резко отвечает он.

Я только киваю, внутри у меня все переворачивается.

— Ты не можешь думать об этом сейчас, — говорит он. — Послушай. Я знаю, с кем ты сражаешься. Я слышал разговор одного из гвардейцев.

Это привлекает мое внимание, и я встречаюсь с ним взглядом.

— С кем?

— С Максимусом.

Перед глазами мелькает лицо Максимуса, и я пытаюсь вспомнить его слабые стороны, которые подметила во время тренировок. Он быстрый. Быстрый и мощный. Это я знаю точно.

Мои легкие сжимаются, и Леон прищуривается.

— Да, он быстрый, — говорит он. — Но у него не так хорошо с инстинктами. Он сомневается в себе. Ты тоже начала это делать по какой-то