Безумные Альфы - Ленор Роузвуд Страница 33

Прежде чем я успеваю передумать, я устраиваюсь у него на коленях, обхватывая бёдрами его мощные, как из камня высеченные, ноги. Он такой сильный, такой огромный — вся его фигура напоминает мне выточенный из дерева ствол, которого не обхватить руками.

Призрак замирает подо мной, абсолютно неподвижный, как будто лишь дыхание выдаёт, что он живой. Его руки зависают у моих боков, напряжённые, осторожные, словно он боится сделать лишнее движение.

— Всё хорошо, — шепчу я, мягко беря его ладони и опуская их на свои бёдра. — Я могу… показать тебе, если ты хочешь.

Призрак кивает, едва заметно. Его пальцы на моих бёдрах дрожат. Прикосновения медленные, изучающие, как будто он боится сделать шаг, который может спугнуть меня или причинить боль. Я прижимаюсь ближе к его твердому телу.

— Ты можешь трогать меня...где захочешь...

На мгновение Призрак не двигается. А потом медленно, почти благоговейно, его руки начинают исследовать меня. Они скользят вверх по моим бокам, легко касаясь рёбер, спины, плеч. Его прикосновение такое лёгкое и бережное, будто он боится, что я рассыплюсь у него под пальцами. Будто я бабочка — хрупкая и прекрасная.

Я ожидаю, что он пойдёт к очевидным местам. К моей груди, к моей заднице. В конце концов, именно этого обычно хотят альфы.

Но Призрак удивляет меня. Его руки поднимаются выше, и он обхватывает моё лицо с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

Та интенсивность, с которой он смотрит на меня, должна бы пугать. Но вместо этого я сама тянусь к нему, жадно ловя эту связь, которая ощущается глубже всего, что я когда-либо знала.

Большие пальцы проводят по моим скулам, обрисовывая линию лица, будто он запоминает каждый изгиб. Его взгляд не отрывается от моего, поглощая каждую деталь.

Меня поражает благоговение в его прикосновениях, благоговение в его взгляде. Будто он не до конца верит, что я настоящая, что я вот так — рядом с ним. Даже со всеми моими шрамами, острыми углами, моей дикостью — Призрак смотрит на меня так, будто я нечто драгоценное.

Его пальцы скользят вдоль линии моей челюсти, опускаются к шее, едва касаются точки пульса, который сейчас бьётся слишком быстро, и затрагивают грубый шрам возле плеча. Я вздрагиваю — не от страха, а от той силы ощущений, которые он пробуждает во мне.

Что-то внутри меня начинает раскрываться. Впервые в жизни я не чувствую себя сломанной или испорченной.

Я чувствую себя… целой.

Принятой.

Увиденной.

К глазам подступают слёзы, и я яростно хлопаю ресницами, отгоняя их. Я не буду плакать. Не сейчас.

Но когда Призрак снова бережно берёт меня за щёку, его большой палец стирает слезинку, о которой я даже не знала — я понимаю, что, возможно, уже поздно.

Я чувствую, как он напрягается подо мной, его рука замирает у моего лица. В его взгляде появляется тревога, синева его глаз словно затуманивается.

Я почти слышу вопрос, который он не может произнести.

Я сделал что-то не так?

— Всё в порядке, — шепчу я, голос густеет от эмоций. — Я не расстроена. Просто… это приятно.

Слово кажется слишком слабым, но я не знаю, как иначе описать это чувство. Это тепло, растекающееся по всему телу, растворяющее лёд, который я годами наращивала вокруг сердца, чтобы выжить.

Брови Призрака слегка сдвигаются — тревогу сменяет непонимание. Его свободная рука шевелится, задавая знакомый вопрос.

Почему?

Я понимаю его удивление. Почему я — омега, пережившая столько боли от альф, — позволяю альфе прикасаться ко мне? Почему позволяю себе быть такой уязвимой?

— Потому что это ты, — мягко отвечаю я, сама удивляясь честности своего голоса. — Ты… другой.

Его глаза расширяются, в них вспыхивает смесь неверия и надежды. Я вижу эту борьбу — желание поверить мне сталкивается с глубоко укоренённой ненавистью к себе.

Я прижимаюсь к его ладони, начиная тереться щекой о его тёплую кожу.

— Всё в порядке, — снова шепчу я. — Ты можешь продолжать. Я хочу этого.

Призрак замирает ещё на секунду. А потом его рука медленно сползает с моей щеки на затылок. Его пальцы вплетаются в мои волосы — нежно, но уверенно. От этого прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь, будто он пробуждает нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала.

Вторая его рука поднимается, повторяя движение первой, и теперь обе ладони погружены в мои рыжие пряди. Он проводит пальцами по волосам, прикасаясь мягко и осторожно. Я не могу не потянуться к нему, мои ресницы сами опускаются от нахлынувших ощущений.

Когда в последний раз меня касались так? Так мягко, так бережно? Я не помню. Наверное, никогда.

Руки Призрака продолжают своё исследование: скользят от моих волос к плечам, затем ниже. Я затаиваю дыхание, когда его пальцы едва касаются округлости моей груди, почти не ощущаясь через тонкую ткань рубашки.

Даже этого мимолётного прикосновения достаточно, чтобы мои соски напряглись, а по телу горячей волной разлилось желание. Инстинкты омеги вспыхивают, отвечая на присутствие альфы так, как я ещё никогда не испытывала вне течки.

Я открываю глаза — и вижу, что Призрак смотрит на меня с восхищением и голодом, смешанными в одном взгляде. Его руки нерешительно зависают в воздухе, будто он боится сделать последний шаг.

Уголки моих губ поднимаются в едва заметной улыбке, и, не отводя глаз, я стягиваю рубашку через голову и отбрасываю её в сторону.

Зрачки Призрака расширяются, когда он смотрит на мою обнажённую кожу. Его широкая грудь быстро поднимается и опускается — он дышит чаще.

— Всё в порядке, — мягко говорю я, беря его руки в свои. — Ты можешь меня трогать.

Я направляю его ладони к своей груди. И тихо втягиваю воздух, когда его мозолистые пальцы касаются чувствительной кожи. Сначала Призрак прикасается почти невесомо, будто боится причинить боль. Но стоит мне выгнуться навстречу, безмолвно поощряя его, как он полностью охватывает ладонями мою грудь, а большие пальцы проводят по соскам — так, что по всему телу взрываются искры.

Из моих губ вырывается приглушённый стон, голова откидывается назад. Я растворяюсь в его прикосновениях, в этом моменте, в нём.

Когда я снова смотрю на Призрака, голод в его взгляде усилился. В нём появляется первобытная нотка — альфа, отвечающий на удовольствие своей омеги. Но вместе с