Душа мавки - Ева Бран Страница 31

Я не перебивал.

- Ветер, - сказала она и шевельнула пальцами.

Я почувствовал, как воздух рядом с огнем стал легче. Арина чертила символы по очереди, а я старался их запомнить.

- Поток, - продолжила она.

И тут же я ощутил прилив энергии.

- И рассеяние, - выдохнула Арина, и на этом слове её голос сорвался в шёпот.

- Значит, ты разомкнула структуру вихря? - уточнил я.

Она кивнула, морщась от боли.

- Вихрь был узлом, - сказала она. – Я его разомкнула.

Я смотрел на неё и чувствовал, как во мне растёт неприятное понимание. Арина владела по истине сокровенными, очень ценными знаниями. То, что она делала, было ближе к настоящей ведовской науке, чем к нашим колдовским практикам. И если Орден узнает, что она помнит руны, они разберут ее на символы.

- Где ты этому научилась? - спросил я.

Она опустила голову.

- Ведагор, - прошептала едва слышно. – Он говорил, что руны не буквы. Руны – это дороги. Если знаешь, куда ведут, можно найти путь даже в кромешной тьме. Руны – это энергетический поток, способный переписать бытие.

- То, что ты знаешь, - сказал я медленно, - стоит больше, чем все практики Ордена. Это настоящее сокровище.

Арина вздрогнула.

- Сокровище, - повторила она, и в её голосе проступила горечь. – За сокровища убивают.

- Поэтому я не отдам тебя Ордену, - сказал я. – Слышишь?

Она долго смотрела на огонь, погрузившись глубоко внутрь себя. Верила ли она мне? После того, как с ней поступили люди, трудно довериться кому бы то ни было.

- Я боюсь, - призналась она тихо.

- Я тоже, - сказал честно.

Она удивлённо посмотрела на меня.

- А ещё я опасаюсь, что эти знания приберут к рукам нехорошие люди и обернут свет во тьму.

Она кивнула. Она поняла это слишком хорошо.

- Родные руны нельзя перевернуть. Они не служат тьме.

- Тьма бывает разная, - покачал я головой.

Арина не спорила. Я достал карту и отметил направление, которое дал планетник. Сверил с зацепкой, полученной во время обряда. Все сходилось.

- Завтра идем к скале, - сказал я. – Возможно, удастся обнаружить переход к схрону.

Арина провела пальцами по пузырьку на шее.

- Чаша, - прошептала она. – Ты её нащупал?

- Надеюсь, что так.

Она тяжело вздохнула. Мы разделяли понимание того, что, чем дальше мы шли, тем яснее становилась общая картина. Мы догоняли Кудеяра и одновременно бежали от Ордена. И мы несли знание, которое могло спасти мир или сломать его, если оно попадёт в корыстные руки.

След выводил нас к месту, которое на карте значилось, как урочище. Оно не носило названия, поэтому я не сразу сориентировался, разыскивая отметку с особенно высоким горным шпилем. Именно его вилы называли зубом.

К полудню воздух стал теплее и суше, а сосны начали редеть. Долина сузилась, и тропа нырнула между валунами. Здесь, в тени и сырости в изобилии рос лишайник, покрывая камни, разноцветной шубой.

Я шел впереди, проверяя каменистую тропу и помогая Арине не поскользнуться. После разговора с планетником мне стало яснее, как действует Кудеяр. Он не просто крадет сердце стихии. Он сначала делает стихию слабой, чужой самой себе. Переписывает ее поведение.

Арина шла чуть позади. Она не разговаривала, стараясь беречь горло. Мы делали пару привалов, прежде чем добраться до места. Я отпаивал девушку горячим чаем, понимая, что он вряд ли поможет, но и бездействовать не мог, глядя на её страдания.

Уже к вечеру, выйдя на каменное плато, мы увидели тот самый чёрный огонь. Он горел в ложбине между скалами. С первого взгляда он походил на костёр, только костра там быть не могло. Не было ни дров, ни следов стоянки, ни запаха дыма. И самое главное – пламя было насыщенно чёрного цвета.

И поведение у этой стихии было крайне необычным. Мы привыкли, что огонь даёт свет и тепло. Здесь всё было наоборот. Языки чёрного пламени, будто поглощали свет и распространяли вокруг себя дикий холод.

Арина остановилась, и я услышал ее тихий вдох.

- Тёмное колдовство, - прохрипела девушка.

Я был с ней солидарен, потому что чувствовал привычное покалывание под кожей.

Пламя вело себя ненормально. Оно не поднималось вверх, а стлалось по камням, будто пытаясь их сожрать. Иногда оно распадалось на отдельные языки и тут же снова собиралось в один комок.

Осторожно приблизившись на несколько шагов, увидел в центре чёрного огня движение. Там билось что-то светлое, золотое. Словно солнце упало в деготь и пыталось вырваться. Долго присматривался, пытаясь понять, что это. Существо походило на хищную птицу.

Оно было величиной с крупного ястреба. Крылья били по воздуху так яростно, что вокруг на миг вспыхивали искры нормального огня, а потом чернота снова их поглощала. Перья на его груди светились, как раскаленная медь.

- Рарог, - зачарованно прошептала Арина.

Я нахмурился, припоминая, что это за существо такое. Долго рылся в памяти, прежде чем перед глазами возникла страница из книги, посвящённой второстепенным божествам.

Божественный сокол – Рарог.

Я видел его изображение на старых пряжках и резных наличниках, но никогда не думал, что встречу живьём.

- Рарог, - повторил за Ариной.

Птица дёрнулась и посмотрела прямо на меня. В её взгляде полыхало настоящее бешенство. Так смотрит истинная сила, которую держат на цепи.

Я присел у края огня и увидел плетение. Это был узор из тонких линий, похожих на паутину. Они змеились по камню, уходили в землю, а после возвращались в пламя.

Кудеяр сплел ловушку так, что Рарог не мог просто улететь. Любой рывок тянул энергию из его крыльев и отдавал её в чёрному пламени. Огонь ел огонь. В моей груди вспыхнула злость. Я часто на работе её ощущал, когда видел несправедливость по отношению к невинным жертвам.

- Держись, - сказал я соколу. – Сейчас.

Арина подошла ближе, но остановилась на границе. Она чувствовала, что колдовская сеть может повести себя непредсказуемо.

- Может, железом? - спросила она тихо.

- Оно способно навредить Рарогу, - ответил я. – Сейчас что-нибудь придумаю.

Я провёл ножом вдоль линии плетения, не касаясь огня. Лезвие звенело от сопротивления. Колдовской узел прятался сбоку, в камне, где линии сходились в маленький выжженный знак. Достав пригоршню соли, бросил её на камень у сердца плетения. Она легла ровно, но тут же почернела.

- Арина, не подходи,